вдоль дороги. Негигиенично, конечно, но мать очень устала и не обращала внимания.

Вдруг белая "Шкода", мимо которой они проходили, хлопнула дверью и рванула с места. Девочка закричала, и Марина в ужасе увидела, что у нее нет половины указательного пальца, и из места отруба хлещет кровь. Кинулась к отъезжающей машине, заколотила по ней кулаками. Водитель открыл дверь, начал орать что-то злобное, но тут увидел у себя на сиденьи отрубленный кусок детского пальца. Понял, что натворил, брезгливо выкинул палец на тротуар и рванул наутек с такой скоростью, что затормозил, наверное, только на польской границе.

Марина подхватила в одну руку палец, в другую кричащую дочку и кинулась на автобусную остановку, там стояли киоски и были какие-то люди. Сумки с покупками бросила, не до них. Попросила воды промыть рану (вот этого не стоило делать) и чистую тряпку ее замотать. Попросила позвонить в скорую — это было еще до сотовых телефонов.

Тут прямо на тротуар влетает белая "Шкода", и водитель кричит ей:

– Садитесь скорее, я вас довезу до больницы! А то этой скорой когда еще дождешься.

Марина подумала было, что у шкодовода взыграла совесть, и он вернулся. Но нет, это была другая машина, просто похожая, и другой водитель. Случайный человек понял, что происходит, и решил помочь.

До больницы доехали за считаные минуты, но там их не приняли. Надменная тетка в приемном покое сказала, что у них не травмопункт, и нет детского отделения, и вообще валите отсюда. Парень на "Шкоде", не тратя время на разговоры, посадил их опять в машину (сиденье было уже всё в крови) и повез в другую больницу. Гнал как в американских боевиках, через все тротуары, красные светофоры и встречки. По дороге успел спросить номер Марининого телефона.

Во второй больнице девочку сразу унесли в операционную, а Марине сказали:

– Жалко, что вы отрезанный пальчик не принесли. У нас есть микрохирургия, могли бы пришить обратно.

– А я принесла, — ответила Марина и раскрыла левый кулак, который всё это время держала крепко сжатым. Посмотрела на окровавленный дочкин палец у себя на ладони и наконец упала в обморок.

Когда она очнулась, дочку уже прооперировали. Палец прижился идеально, сейчас взрослая Жанна с трудом может сказать, на какой руке это случилось. Спаситель на "Шкоде" уехал, не оставив своего имени и никаких координат, но перед этим сделал еще одно доброе дело: дозвонился до Марининого мужа и рассказал ему, что произошло и где искать жену и дочь. Мужик, если вдруг через 30 с лишним лет ты это читаешь, знай, что тебе благодарны до сих пор.

Я вот что хочу сказать. И подонок, отрубивший девочке палец и трусливо сбежавший, и герой, который ее спас, были одной национальности, из одного города, примерно одного возраста, и даже машины у них были одной марки. И та больница, в которой Марину с девочкой не пустили, и та, в которой им прекрасно сделали сложнейшую операцию, принадлежали к одной и той же советской системе здравоохранения. Или постсоветской, дело было уже после развала СССР. Нет хороших и плохих стран, хороших и плохих народов, хороших и плохих поколений. Есть просто люди, и всё зависит только от того, какой человек встретится вам на пути. И от вас самих, конечно.