СТАНИСЛАВСКИЙ И СПЕЦНАЗ

Мой приятель актер, рассказал старую историю из своей сериальной жизни.

Он был членом банды киллеров, наубивал горы хороших людей и вот наступил неминуемый час расплаты. 12-я последняя серия, менты загнали банду в песчаный карьер и должны спрыгнуть с семиметровой осыпающейся стены, чтобы всех повязать. Восемь человек на восьмерых членов банды.

Поначалу, задешево договорились с обычными бравыми омоновцами, тем более что у них и форма своя, да и вязать людей им не привыкать, хоть среди ночи разбуди – повяжут.

Привезли омоновцев, поставили их на край пропасти, те посмотрели вниз и сказали:

— Вы что, ополоумели?! А с самолета без парашюта, вам не надо спрыгнуть...? Тут же семь метров падать!!!

Оскорбленные менты уехали. Съемку перенесли на завтра и договорились с каскадерами. Хоть это раз в десять дороже, зато фирма гарантирует, а что делать...

Приехали каскадеры, переоделись в милицейскую форму, подошли к краю пропасти и... не испугались. Они объяснили, как и с какой скоростью спустятся по веревкам с разными обвязками и прочими альпинистскими штучками...

У режиссера выкатились глаза и он запричитал:

— Вы хоть представляете, что мы тут снимаем?! Банда убегая от милицейской погони — разбивает два мерседеса, цепляется за товарный поезд, сжигает грузовик и наконец прибегает к тому месту, где у ментов — альпинистов уже висят наготове восемь веревочек для удобного спуска?..

А может каждый бандит снизу еще и любезно подстрах[рен]ет "своего" мента?

Каскадеры почесали репы и попросили денег за ложный вызов: "мы каскадеры, а не самоубийцы, если бы хоть надувную подушку внизу... "

Режиссер заорал:

— А вокруг подушки стоят и ждут завороженные бандиты, не в силах оторваться, от этого феерического зрелища!!?

Съемку опять пришлось перенести.

И тогда девушка-гример вдруг вспомнила, что ее свекр служит в ГЕНШТАБЕ.

Тесть подсуетился и уже на следующий день – худенький и лопоухий армейский капитан привез восемь разнокалиберных солдатиков в одинаковых спортивных костюмах. Режиссер встретил их довольно скептически, поставил на край пропасти и устало сказал:

— Без веревок, без пожарных лестниц, без дураков...

Капитан ответил за всех:

— Скажите только по какой команде им прыгать и какую задачу выполнять внизу?

Режиссер заметно повеселел и познакомил каждого спецназовца с актером, которого тот должен вязать на дне. "Бандиты" попросили капитана, чтоб его парни не перестарались там...

Капитан пообещал, что его бойцы не идиоты и представляют куда попали, но актеры должны слегка поддаться, тогда больно не будет...

Солдаты переоделись в ментов, встали на краю пропасти. Камера! Мотор! Пошли!

"Менты" как мячики попадали на песчаное дно карьера и кинулись, каждый на своего бандита. Через полторы секунды злодеи уже лежали мордами в песок, но главарь банды так и не смог подавить Станиславского в своей душе, тот кричал из груди: "Не верю! " — не позволяя актеру сдаться без борьбы...

Главный злодей внезапно дернулся, выскользнул из бутафорского захвата своего "мента" и побежал сломя голову. Он бежал к свободе — быстрый, красивый и сильный. Бежал не долго, полтора шага всего... Двое рядом лежащих спецназовцев периферийным зрением поняли, что что-то пошло не так, они подпрыгнули как пружинки и с двух сторон надели стремящегося к воле актера на два кулака, проткнули как бабочку для коллекции.

Через долю секунды они осознали что натворили, но было поздно. Парни не виноваты, ведь у них внутри тоже сидел свой спецназовский Станиславский, назовем его рефлексом...

В результате у главного героя перелом ребер и отбитая почка, съемки пришлось свернуть на месяц, а сцену в карьере и вовсе убрали из сценария, ведь ни один бандит уже не соглашался на второй дубль...

Еще одну историю от Димы Жданова выложу.

Получал я задачу в бабочке (передвижной командный пункт) командира полка. Кроме командира полка присутствовал полковник с разведотдела группировки и майор-особист (ФСБшник). Задача состояла в штурме лагеря боевиков, обнаруженного в горах недалеко от нас. Сложность состояла в том, что среди боевиков

Иду утром на работу. Метелище и ветер встречный. Тротуар нечищеный, тропинка в полтора человека кем-то уже натоптана. Ветер с головы капюшон срывает. В общем погода полный пц. Подхожу к перекрёсточку, разглядел за проезжей частью зелёного человечка, собрался переходить. И тут прямо передо мной останавливается легковушка. Колесо переднее как раз тропинку перекрывает. Ну очень злой был. А с кем не бывает? Пинаю в колесо, перепрыгиваю с правой стороны сугроб, бью рукой по капоту. И жест такой руками делаю: мол, что творишь?! И опа! Вижу надпись на капоте: ДПС. А за лобовым стеклом два лица с одинаковыми выражениями, которые трудно передать словами. Это надо было видеть. Мол, что это ещё за хрень и наглость! Я сперва, конечно, немного сикнул. И потихоньку включая Форсаж, двинулся дальше. Мысленно готовясь к погоне за мной и скручиванием моих рук. И тут вдруг внутри такая уверенность появилась. Не, это что? Остановка на пешеходном переходе! Вы, блин, стражи порядка? Так вы правила-то соблюдайте. Темп походки я сбавил, но при чувстве этой уверенности, всё-таки, лёгкий холодок за спиной гулял.

Вообщем погони и разборок не было. Как там парни эту ситуацию перекурили-перекубатурили, я, понятно, не знаю.

Ну, выражение их лиц!

Историю рассказала моя мать.

Работала она старшей медсестрой военного госпиталя в городе Тюмени в 1973 году. Офицерская палата, (сами понимаете, что это — палата на 4 чел. Ну, и все, естественно, офицеры, а молодые офицеры в большинстве своем — как поручик Ржевский, похабные приколисты)

Утром медсестра сдает смену другой медсестре, они идут мимо коек, и первая, показывая на офицеров, комментирует наличие лекарств:

— Этому дала!

— Этому дала!

— У этого — стоит!

— А этому — потом дашь!

Последняя фраза была под жуткий гогот офицеров, обе медсестры поняли причину смеха минут через 5.

Это произошло жарким летом 1989 года в Казахстане. Мне было тогда 9 лет.

Я был ребёнком без комплексов и ставил иногда взрослых в неловкие положения, о чём, собственно, и будет идти мой рассказ. Мы возвращались втроём из загороднего участка на Камазе деда по степи, и он давал мне порулить, посадив меня к себе на колени, что меня очень радовало, а бабушку вводило в состояние паники и истерики. На въезде в город всех, кто выезжал за город на выходные, с трепетом и радостью встречало ГАИ. Я тогда в свои 9 лет по рассказам взрослых уже имел кое-какое представление о ГАИ. Так вот, подъезжаем мы, значит, к посту, дед с бабулей заметно напряглись. Спрятали меня в спальный отсек „лежи тихо, не дёргайся“ — говорят. Ну, всё, как обычно происходит, документы и т. д.

Проверил всё, докопаться не к чему, так вот он стоит, резину тянет: „дай, мол“. А дед мой здоровый такой мужик под два метра ростом с характером ; „ни хрена, мол, не дам“. Ну, стояли они минут десять там, мялись. А лето, жара стоит, а меня там ещё одеялами понакрыли, тут моё терпение лопнуло, я высовываю свою наглую детскую рожу и говорю: „Дед, да что ты с ним там разговариваешь, дай ему десять рублей и поехали дальше“. „Гаишник“ поперхнулся и синхронно с моей бабулей побагровел, отдал деду молча водительское удостоверение и велел ехать дальше. Оставшуюся дорогу мои старики держались за животы, а я сидел и думал — странные эти взрослые, не понимаю, что в этом такого смешного.