1986 год. Разгар антиалкогольной кампании. Подавляющее большинство вино-водочных магазинов закрыто. Оставшиеся источники известны наперечет. В них очереди, подавляющие масштабностью и размахом. Люди хитрят, ищут альтернативы. Особенно пользуются популярностью малоизвестные магазины, расположенные вдалеке от общеизвестных алкогольных центров, к ним не протоптана народная тропа и в них еще можно отовариться в разумные сроки без давки и эксцессов. Но такие точки быстро исчезают — сведения рассказанные по большому секрету и только своим быстро становятся достоянием общественности. Поэтому везде к двум часам у закрытых дверей питейных магазинов собирается огромная толпа народа.

В 14:00 начинается продажа. Можно не смотреть на часы, раздается гул голосов у входа, очередь приходит в движение, люди становятся собраннее, следят за впередистоящим, разговоры прекращаются.

Организация продажи в магазине проста и эффективна как механизм автомата Калашникова. У покупателя заранее отсчитаны деньги, желательно без сдачи, у продавца в руках две бутылки (больше двух в одни руки не давали, одну брали только из-за материальных трудностей, либо по причинам далеким от реалий жизни — оба случая вызывали слегка брезгливое сочувствие). У прилавка никто не задерживается: отдал деньги — получил водку — к выходу. Желающие проникнуть без очереди отсекаются, оттираются и предаются охаиванию без пощады.

Собственно случай. Мужичонка, получивший вожделенные два пузыря, увидел знакомого, поприветствовал жестикуляцией, жестикулировал, естественно, руками с зажатыми в них бутылками. Бутылки из потных ручонок выпали и разбились...

Наступила тишина, прекратилось всякое движение и раздача. Мужичонка слепо развернулся и пошел обратно к прилавку, толпа перед ним безмолвно расступалась. Тем кто был не в курсе и пытался пресечь нарушение правил, в очереди быстро шепотом объясняли: "... Бутылки разбил.... разбил бутылки... "Дойдя до прилавка, он долго извлекал из кошелька и карманов последние копейки. Никто не сказал ни слова. Атмосфера была полна сочувствия. Получив новые бутылки, мужичонка крепко притиснул их к бокам и пошел к выходу, не обращая ни на кого внимания. Продажа возобновилась.

Антиалкогольная кампания не прекращалась ни на минуту.

Вчера сижу себе за компом, никого не трогаю, подходит сестра:

— Это всё твоё влияние! Чтобы к ребёнку больше не подходил!

Поясняю: ребёнок — это племянник мой 8-летний, сын её. Заявление удивительно тем, что я от него и так постоянно открещиваюсь как могу, а его мне навязывают уроки делать или ещё что. Но вожусь я с ним всё равно много. И тут такое заявление. Я даже подумал, что ослышался.

— Чего?

— Говорю, чтобы к Ваньке больше не подходил!

— Да с радостью, а случилось-то что?

Оказалось, что в школе был какой-то психотренинг. Ну когда приходит в класс тётенька (дяденька), задаёт детям тупые вопросы и по ответам делает выводы о развитии, состоянии психики, а потом с родителями беседует. Продолжаю не въезжать.

— Ну и что?

— Его спросили: "Кто пасётся на лугу? "И знаешь, что он ответил?

— Что?

— ЗАГОТОВКИ ДЛЯ РАГУ!

Читал когда-то в одной книге, реальный случай.

Было это еще до революции. Один художник нарисовал для какой-то левой газеты карикатуру, где изобразил Николая II в виде осла.

На него правительственные органы немедленно подали иск в суд. Газета наняла адвоката для защиты карикатуриста. "Не переживай, я тебя вытащу", сказал адвокат художнику.

И вот, суд. Прокурор произносит грозную речь: "Как можно дойти до такой мерзости, чтобы в таком виде изобразить Государя императора! ", обвиняя карикатуриста в оскорблении Его величества, покушении на основы государственности, и прочая, и прочая, и прочая, и требуя строго покарать.

Затем слово дают адвокату. Он обходит присяжных, первого, второго, третьего... , показывая рисунок и задавая вопрос: "Что это за животное? "

— Осел.. Осел... Осел..

— Видите, осел! А вот господин прокурор утверждает, что это — Николай II!

... Художника оправдали.

Вынуждены были оправдать.

Лет 50 назад папа (врач) рассказал:

Он с группой студентов-медиков, проходит практику в акушерском отделе клинической больницы (где-то 1949-50г.). Т. к. "сутки" были спокойными, без родов, студиозусы употребили N-ое колличество ликёра (да, сэр, ликёра!) и пали "смертью храбрых", т. е. все уложились сильно отдохнуть в самой "родиловке", трое —

Ездила по работе км за 200 примерно от города. К вечеру, возвращаясь обратно, позвонила маме.

— Ой, дочка, ты же рядом с сельским пунктом А проезжать будешь? Будь лапочкой, заскочи к Гавриилу Владимировичу (был в гостях лет семь назад, но по телефону общаются) приболел он, может что купить надо.

— Да, конечно, мама, как скажете!