Однажды, мы снимали в горах весёлую комедию.

Закончилась съемочная смена. Все были злы, усталы и голодны. И только режиссер Амиров загадочно смотрел на горы и шевелил губами. Потом резко повернулся ко мне и сказал:

— Завтра нам нужны бараны! Немного! Штук 200!

Ну, или поменьше. Пусть 20!

Снимали мы в селе Горный Карца, где бараны, конечно, были. Но они паслись высоко-высоко на лугах. Так нам сказали местные барановоды и сообщили, что за 70 000 рублей бараны могут заностальгировать и захотеть домой.

В те годы, за 70 000 охотно снимался Гоша Куценко. Но у нас было смешное, однако, малобюджетное кино. Поэтому и Гоша, и бараны с гор нам не подходили.

И поехали мы за баранами на скотный рынок во Владикавказе.

Бараны — реквизит, поэтому поехали мы с художником по реквизиту Алей.

Торговцы сильно возбудились, когда узнали, что нам нужно 20 баранов на завтрашнее утро. Но, я их озадачил:

— Нам бы в аренду. Мы вечером вернем. Для кино нам.

Суровые торговцы огорчились, но посмотрели на нас с уважением.

Утром в 5.30 мы были у баранов. Весть о том, что какие-то сумасшедшие платят деньги за "свозить 20 баранов в горы, а вечером их вернуть", облетела рынок. Собрались все. Кто-то привел детей. На меня внимание никто не обращал, все уважительно говорили с Алей: она была красива, зла, в шортах, резиновых сапогах и с сигаретой.

Владелец баранов зашел в загон, задумчиво посмотрел на питомцев. Выбрал одного. Развернул его мордой к Але и спросил:

— Пойдет?

Не выспавшаяся Аля, мрачно кивнула. Баран мощным броском был отправлен в кузов. И начался кастинг!

Бараны, не понимая, что пришел их звездный час, начали носиться по загону и орать.

На баранов орали продавцы. Собаки гавкали, дети плакали.

Мы — молча выбирали актеров.

И вдруг Аля сказала:

— Стоп. Вот этого не надо.

Продавец замер с очередным бараном в натруженных руках:

— Почему?

— Какой-то он... Не убедительный.

Наступила тишина. Хозяин забракованного животного смутился. Покраснел. Потом дал неудачнику пинка и признался:

— [м]ля. Он мне тоже никогда не нравился.

Неубедительный баран сразу стал изгоем. Грустно сказал "Беее" и покинул кастинг.

А мы погрузили 20 актеров и повезли на площадку. По сценарию у нас утро, ущелье, туман и барашки, которые задорно скачут через ручей. Туман делали армейскими дымами. Они вонючие, но дешевые.

Камера-мотор. И понеслось. Но бараны, затянувшись армейским дымом, задора не проявляли.

Стоп! Новый дубль! Три барана упали в обморок. Остальные стали остро завидовать неубедительному собрату, не прошедшему кастинг.

На пятом дубле упала в обморок девочка-хлопушка. Незаметно хрипели и матерились звукачи. Оператор-постановщик, невозмутимый Петр Леонидович, раскурил трубку, туман стал ещё лучше, чем настоящий, а Горный Карца стал ещё больше похож на Ипр.

К дублю N7, все привыкли к дыму. Все, кроме баранов! Они все так же категорически отказывались скакать через речку.

Режиссер снова закричал "СТОП! " и стал объяснять сверхзадачу каждому барану индивидуально. Те соглашались, но как только включалась камера, начинали вести себя естественно и непринужденно, то есть, как бараны.

Кино было под угрозой!

Решение предложили световики. Все мужчины, крепко взяли за шкирку по барану. Установили их головой в нужном направлении. И при команде "МОТОР! " каждый смачно дал барану пендаля. Бараны удивленно полетели через речку, разрывая телами плотный туман. Сцена была спасена.

Вечером нас встречал весь скотский рынок. Бараны шли, гордо покачиваясь бременем славы.

Вдруг, к нашему загончику подлетела черная "бэха". Из нее закричали:

— Почем бараны?

Хозяин... Нет! Импресарио наших баранов, глянул на свой творческий коллектив, потом на потенциального покупателя, и веско произнес:

— Восемь!

Люди в "бэхе" возмутились:

— В смысле!? Везде по пять! Твои чо, золотые?

Хозяин сплюнул:

— Вон те все — по пять. А ЭТИ по ВОСЕМЬ!

История не смешная, просто интересный факт. Во время Великой отечественной войны бои охватили в основном северо-западные районы Московской области. Юго-восток был в тылах и мало пострадал. Тем не менее фашисты устраивали налеты чтобы держать русских "в тонусе".

Основными целями были оставшиеся промышленные предприятия и транспортная инфраструктура. Однажды бомбардировщик врага смог зайти в тылы и углубиться. Он зашел на юго-восток и смог обнаружить казанское направление РЖД, ведущее на Шатуру и Черусти. Поезд он встретил на 70 км от Москвы между современными станциями Шевлягино и 73 км. Зенитные расчеты отработали, как положено, самолет упал в районе деревни Минино. Тем не менее, он смог сбросить бомбы на железную дорогу. Разрывы нескольких авиабомб образовали огромную воронку на месте железнодорожной насыпи. По этим путям производилась эвакуация гражданского населения и перевозились различные грузы. Рельсы и шпалы были в наличии, проблема была в сыпучих материалах. Местность в тех местах богата суглинками, которые обладают низкой несущей способностью, а подвоз песка или щебня был затруднен. Выход был найден благодаря солдатской смекалке. Один из поездов вез несколько вагонов специй. Бойцы красной армии всю ночь таскали черный и красный перец, заполняя воронку. Было выгружено 3 вагона. К утру были уложены новые рельсы по восстановленной насыпи. Уже более 70 лет поезда передвигаются по перцовой насыпи.

Приехали с матушкой к дальним родственникам по дедовой линии в глухую деревушку. Полдеревни родственников собралось отмечать приезд городских родичей, хоть и дальних, но своих. Расселись. И начали: за приезд, за знакомство, за...

Тут с печки свешивается старушечья голова: череп обтянутый кожей, из под платка выбилась прядка совершенно белых волос. Как потом оказалось — моя прапрабабка, разменявшая вторую сотню лет.

— Ребяты, вы что, водку пьёте?

— Да бабуль. Гришкино потомство знакомиться приехало.

— А пошто меня забыли?

Бабка, цепляясь обрезанными валенками за выступающие кирпичи, шустро спустилась с печки. Подковыляла к столу. Обвела уже почти не видящим взглядом притихшую толпу разномастных потомков. Наощупь нашла стакан, в который некий заботливый внук плеснул грамм сто водки. Одним махом опрокинула его содержимое в себя. Отломила от ломтя хлеба кусок мякиша. Занюхала водку и, солидно крякнув, полезла обратно на печку. Вскоре оттуда донеслось тонюсенькое посвистывание. Бабуля заснула.

"Я НЕ СОЛНЦЕ, ВСЕХ НЕ ОБОГРЕЮ"

В те давние советские времена, в эпоху борьбы с алкоголизмом, когда спиртные напитки по выходным дням продавались только с 11ч утра, в воскресенье под дверью нашего гастронома с утра собирались страждущие. У кого "трубы горят", руки дрожат и в наличии все другие симптомы похмелья. Чего ждут? Вот так, с 7 и до 11 тут торчать?

Ан нет! Ждут грузчика, такого же алкаша, только еще работающего. С утра у него работы завались: то вынеси, то принеси; бегает, как ужаленный. А братья-страждущие так и норовят поймать где-то в сторонке и попросить вынести чекушечку сейчас. Уж больно опохмелиться хочется...

И кому-то удается договориться. И тихонько из-под полы выносит им грузчик заветную бутылочку, и уходят они спешно, счастливые...

Но оставшиеся это видят! И тоже просят. Да что там просят — требуют. И я остановилась в сторонке и стала наблюдать. Что же сделает этот несчастный? Поддастся на уговоры? Испугается? Полетит с работы? Что ОНИ с ним сделают?

Куда там! Он гораздо сильнее этих алкогольно-отравленных-похмельем-затравленных-бедняг. "Я не солнце — всех не обогрею", сказал грузчик и продолжил свое суетливое "то вынеси, то принеси" на глазах оторопевших страждущих...

Убогий с виду, явно нездоровый, тяжело работающий и тоже пьющий. А КАКАЯ МЫСЛЬ!!! Я помню ее до сих пор...

ЛОБОВАЯ АТАКА

Эта история произошла сорок лет назад. Мой покойный отец считался крупным специалистом по проектам спасения и реставрации памятников архитектуры. У него даже имелось несколько изобретений в этой области.

Одним из его изобретений была красивая хромированная штуковина, изготовленная на заказ и существующая в единственном