По давней традиции Алма-Атинского пограничного училища 60-х, проявившие себя курсанты перед последним годом обучения отправлялись летом в соседний Ташкент. На стажировку, в качестве командиров застав. Отец проявил. Первое место училища по шахматам и тяжелой атлетике случались ежегодно, но никогда ранее в единой персоне. На гимнастику он не заявился просто по внутренней скромности, полагаю. Одно из первых воспоминаний детства — отец крутит солнышко. Долго крутит. Погрузился в мысли. Взволнованные крики сослуживцев — "Жора, ты о. уел! "

Какие такие сакральные знания охраны государственной границы Ташкент мог поведать Алма-Ате, так и осталось для меня загадкой. Отец вспоминал об этой стажировке лаконично. В нашей семье было не принято материться при детях. Упомянул только, что в первые дни он выпивал по полтора ведра, но местные аксакалы научили его зеленому чаю, и он стал ограничиваться 3 литрами.

Зато отец с удовольствием вспоминал свой последний день в Ташкенте. Явился рано утром в комендатуру. Та отправила его в кассу с предписанием обязательной посадки на поезд именно сегодня. Домой! В отпуск! Однако же, ближайший поезд в Тюмень с остановкой в Камышлове отправлялся только поздно вечером.

Образовался целый свободный день в Ташкенте. Что тут делать? Конечно же, идти на местный рынок. Там всегда рай на прилавках. Но цены кусались и тогда. Конкретно у отца было 2 рубля денег. На которые надо было чего-нибудь есть до Камышлова. А дыни стоили 30 коп. за кг. Одну увезти можно, но придется голодать. Хмыкнул отец и ушел обзирать исторические достопримечательности.

К обеду вернулся на рынок. Дыни упали до 10. Неподалеку продавались подержанные чемоданы. Комбинация из трех дынь в компактном саквояже уже складывалась. Но можно было и не затевать, жрать все-таки хочется. Ушел лениво, в раздумьях — жара.

Третий раз зашел уже напоследок, перед отправкой поезда. И сам удивился. Дыни просели до 2 коп. Хитрые дети степей стряхнули с гяуров за день все, что могли, и теперь продавали в отчаянии по себестоимости. Не выбрасывать же наутро в помойку. Катастрофически упали в цене и чемоданы. Отец выбрал огромный, ехидно назвал его оккупационным. Набил его дынями под завязку. Впрыгнул в поезд и поехал.

Место ему досталось незавидное — в тамбуре. Приказ есть приказ — вывезти армейского отпускника сегодня. Есть ли при этом места в поезде, нету их — никого не волновало. Времена были простые. Счастливые курсанты-отпускники гроздьями висели бы на крышах вагонов, как на индийских поездах, лишь бы выбраться из этого грёбаного Ташкента.

В общем, отец хмуро засел в тамбуре. По всему поезду сквозь его чемодан стал просачиваться упоительный аромат дынь.

Особенно он сводил с ума кавказцев. Зачуяв дыню, намереваясь потрясти воображение случайной попутчицы, они были готовы на все. Под Свердловском, обезумев от запаха, отцу совали уже четвертаки. Но он выдержал. Все дыни до единой были съедены нашей камышловской колонией ссыльнопересенцев. Они за весь Советский Союз не ели ранее ничего столь восхитительного.

Никому в таком не признаешься. Отец умер 4 года назад, мама ходила как привидение. Она никогда в жизни не работала, не понимала, как жить. Состояла на учете у психиатра, но, по его словам, не была больна. Через год заболела диабетом, но даже не лечилась, хотела инвалидность и пенсию. Она впала в кому от высокого сахара, ударилась головой и так и не очнулась. Остался брат. Образование — 9 классов, хотя учился он неплохо, просто прогуливал. С работой сложнее, там не прогуляешь, поэтому подрабатывал грузчиком, реже — сторожем. После смерти мамы просто тянул из меня деньги, угрожал спалить квартиру, затопить соседей. И вот утром мне позвонили соседи и сказали, что его больше нет. И я так рада, что не осталось ни брата, ни мамы. Да, я буду скучать по детству, по отцу. Но последние 5 лет хочется просто выкинуть из памяти. Так тяжело было морально и финансово, так обидно.

Снова 90-е. Сейчас уличные грабители вырывают из рук в основном телефоны, в те времена зимой люди ходили в дорогих шапках, вот на них гопота и охотилась. Сюжет — вечер, по пешеходной лесенке с бульвара поднимается дама, на голове очень дорогая шапка — черный некрашеный соболь. Сзади подлетает гопник, срывает с нее шапку и убегает. Случайно вместе с шапкой захватил волосы, дернул, дама подает назад, головой об ступеньку — "скорая", два месяца больничного. Дама эта федеральный судья (мировых тогда еще и не было). Отличалась большой лояльностью к злодеям. Если "по первой ходке", да еще и малолетка — чуть ли не целует его в процессе, перевоспитывает. Почти по любой статье почти гарантированно — условный срок. Но после этого случая — какие она приговоры выносила! Как судила!

А вы знали, что изначально фильм "Красотка" (Pretty woman) планировалось назвать "3000$" — именно столько заплатил Эдвард за то, чтобы Вивиан провела с ним целую неделю.

Первая версия сюжета также сильно отличалась от того, что получилось в результате — первоначально планировалось снять социальную драму о проституции, и ее главное