Работала поваром в очень дорогом столичном ресторане. И это пи[c]ец. Мы и испорченные продукты использовали, и плесень с овощей срезали и подавали, и после срока годности использовали, и курицу вымачивали в марганцовке и уксусе, и немытые продукты готовили (повар говорил, что всё равно термообработка будет), и чашки немытые подавали, и объедки могли заново подать. На кухне были тараканы и муравьи, повара могли чихать и кашлять над блюдами. Зато подавали всё по красоте и стоили блюда до хрена!
Конечно, не всегда всё было так ужасно, кому-то и везло, но было много того, что я описывала. Надзорные органы получали на лапу. И нам просто повезло, что никто не отравился ни разу (ну или мы об этом не знаем). Я потом переучилась и ушла из сферы общепита. Эти два года работы там вспоминаю с содроганием. Но очень нужны были деньги, а там платили хорошо.
И я ещё вспоминаю, что как только я переехала в столицу, устроилась работать в столовку, где всё было дёшево. И там было стерильно всё! Все продукты свежие, все повара всё соблюдали! Хотя кухня старая, оборудование старое. Такой контраст. Я с тех пор не особо люблю есть в общественных местах и понимаю, что и за 5 тысяч рублей за блюдо можно говна поесть, и на 300 рублей можно поесть сытно и безопасно.
| 28 Jun 2024 |  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Это произошло жарким летом 1989 года в Казахстане. Мне было тогда 9 лет.
Я был ребёнком без комплексов и ставил иногда взрослых в неловкие положения, о чём, собственно, и будет идти мой рассказ. Мы возвращались втроём из загороднего участка на Камазе деда по степи, и он давал мне порулить, посадив меня к себе на колени, что меня очень радовало, а бабушку вводило в состояние паники и истерики. На въезде в город всех, кто выезжал за город на выходные, с трепетом и радостью встречало ГАИ. Я тогда в свои 9 лет по рассказам взрослых уже имел кое-какое представление о ГАИ. Так вот, подъезжаем мы, значит, к посту, дед с бабулей заметно напряглись. Спрятали меня в спальный отсек „лежи тихо, не дёргайся“ — говорят. Ну, всё, как обычно происходит, документы и т. д.
Проверил всё, докопаться не к чему, так вот он стоит, резину тянет: „дай, мол“. А дед мой здоровый такой мужик под два метра ростом с характером ; „ни хрена, мол, не дам“. Ну, стояли они минут десять там, мялись. А лето, жара стоит, а меня там ещё одеялами понакрыли, тут моё терпение лопнуло, я высовываю свою наглую детскую рожу и говорю: „Дед, да что ты с ним там разговариваешь, дай ему десять рублей и поехали дальше“. „Гаишник“ поперхнулся и синхронно с моей бабулей побагровел, отдал деду молча водительское удостоверение и велел ехать дальше. Оставшуюся дорогу мои старики держались за животы, а я сидел и думал — странные эти взрослые, не понимаю, что в этом такого смешного.
Мой приятель актер, рассказал старую историю из своей сериальной жизни.
Он был членом банды киллеров, наубивал горы хороших людей и вот наступил неминуемый час расплаты. 12-я последняя серия, менты загнали банду в песчаный карьер и должны спрыгнуть с семиметровой осыпающейся стены, чтобы всех повязать.
Меня в школе не травили, т. к. самую первую попытку травли я пресекла уже в дет. саду.
Потом большинство детей из сада пошли в школу вместе со мной и прекрасно помнили на что я способна в гневе)
А вот как это произошло.
В садик я пошла в возрасте почти 4х лет. Была физически мельче и по возрасту младше многих детей в группе, но уже тогда была
В 2002м году поехал я на школу от компании Шлюмберже в США. Сами США мне не особо понравились, не наш там менталитет, не совковый, хотя кое-какие приятные вещи все же были. Но вот магазины инструмента и домашней техники, а особенно цены на них меня сильно удивили и порадовали, особенно все эти их акции с кеш бэком по почте, от которого цена на них стремилась