коего кругом было несчесть, и кидали на уровень 3-го этажа на покатую крышу из дебелого и неубиенного царского шифера. Или нечто похожее на шифер, честно не знаю какие материалы для кровли использовали при Царе Батюшке.

И вот – кто выше всех закинет камень на крышу – тот и выиграл.

Весь прикол был в том, что щебень назад возвращаясь, стукая по шиферу как град по жбану, гулко отзывался сильным громовым эхом по всему пустующему зданию.

У кого выше камень, у того громче звук, собсно, как я говорил тот и выиграл.

Заводилой был немного старший от остальных детей мальчик по имени Вовка. Шустрый пацан. Как и водится послевоенная безотцовщина.

Вот он запускает камень, грохот, шум! Камень падает вниз камнем (сорь за тавтологию), неудачно бьется об выступ здания и отскакивает в сторону детишек.

Дети от этого снаряда в рассыпную…

Вот только моя мать не успела… то ли не среагировала, то ли зазевалась…

Но камень ей по головке пригрел не слабо!

Кровь, вопли, плач… бегом бегит домой.

А там ее мать (моя бабушка), порается, и даже не поворачиваясь к дитятке:

— Ты где была?

Мать шокированная после удара камнем:

— … с Вовкой гуляла!

— Ох доча, не гуляла ты бы с ним! Он еще и голову тебе разобьет! – и поворачивается к дитяте.

Окровавленное дитя произносит:

— УЖЕ мама, УЖЕ!

Потом Вовка ходил извиняться. А через 10 лет дети поженились, появился у них я, вобщем вот такое вот бывает в жизни…

пять в него вглядываюсь, говорю

— Если бы жира пудов пять стопить, и волосы из ушей на голову обратно вернуть, был бы сильно похож на моего лепшега корефана Колюню Амосова.

Он говорит

— Вылазь нах[рен]!

Я говорю

— Куда вылазь?! Вези давай, а то диспетчеру щас нажалуюсь. Уволят ведь тебя.

Ключ повернул, говорит

— Ладно, х[рен] с тобой. Щас на роговскую свалку заедем, монтировкой по голове [дол]бану, и все дела. Деньги лучше щас все отдай, чтоб мне потом с твоим обезображенным трупом не возиться.

Я говорю

— Ага, "[дол]бану", щас, как же! Ты у мамы своей разрешения спросил? Ты же без мамкиного разрешения даже пёрнуть боялся, не то что за яблоками слазить. А Нинка Смирнова? Что, не помнишь, как мне пришлось с ней всю ночь на сеновале вместо тебя кувыркаться, потому что тебе "мамка только до десяти разрешила"? А?

Как я из машины выскочить успел, не знаю. Полчаса, гад, за мной по площади гонялся.

Оказывается, он на этой Нинке пятый год женат.

Не, ну мне-то откуда знать, если я там шесть лет не был?

пытает бабушку подробностями традиций постельной жизни – что они с мужем делали, когда делали и каким образом делали. Старушка отнекивается: "Да мене-то чо? Лежу себе да лежу". Беседа записывается на диктофон. Диктофон отдается на расшифровку студентке, заметим – совсем юной, но добросовестной и записывающей все буквально. В расшифровке бабушкина фраза и была зафиксирована буквально: "Да мин@т-то чо? Лижу себе да лижу". Типа все по-простому, традиционно.

Студенты-практиканты делают описание жилища. Дом из саманных кирпичей. Студенты из города, и что такое саман не знают, но приносят в качестве экспоната саманный кирпич. Объясняю, что саман делают из глины и навоза, использование навоза в деревенском хозяйстве – дело обыкновенное. Студенты делают описание, демонстративно зажимая нос, а карточку описания экспоната озаглавливают "Кирпич говняный обыкновенный".

Во всех экспедициях делаются копии похозяйственных книг сельских администраций. В этих книгах указываются сведения о всех жителях села – ФИО, отношение к главе семьи, пол, возраст, образование, место работы и т. д. Однажды студенты-первокурсники, делавшие выписки из похозяйственных книг вернулись с "круглыми глазами" и заявили, что "в этой деревне живет полно [мав]ров". Еще и спрашивают всех: "А вы [мав]ров здесь видели?". Господи, какие могут быть [мав]ры в сибирской глуши, откуда? Выяснилось, что в похозяйственных книгах напротив многих фамилий стояла запись "[мав]р". Сокращенное от "неграмотный".

Полевиков вряд ли можно удивить какими-то условиями жизни. И в коровниках жили, и в "красных уголках" (один из них был прозван за обилие крыс "крысным уголком"), и в спортзалах (кто на брусьях, кто на канатах), и в заброшенных домах с привидениями, и в общагах со строителями (с привидениями – безопаснее).

Особым колоритом всегда отличаются туалеты. Можно конкурс по туалетному экстриму устраивать. Одним из номинантов, безусловно, можно считать туалет в селе Маргенау Омской области. Там было все в норме. Кроме дверей. Их просто не было. В конце концов, мы нашли лист картона, который нужно было держать перед собой в руках, иначе никак не получалось. В высоту он закрывал сидящего человека примерно до шеи. Казалось бы, ничего особенного. Мало ли туалетов без дверей. Кроме одного обстоятельства. Этот туалет выходил на самую оживленную дорогу региона. В течение экспедиции ее участники приветствовали автомобилистов, проносящихся по трассе Москва–Владивосток.

Экспедиция немецкого отряда. Заезжаем в деревню на автобусе. Деревня грязная, что не отвечает стереотипным представлениям о немецком орднунге. Руководитель, озираясь вокруг, высказывает сомнения: похоже, что здесь и немцев не осталось, все выехали, не знаю, стоит ли устраивать здесь базу, и, обращаясь к студентам – вы поспрашивайте, есть ли здесь еще немцы.

Студент-первокурсник, решив, видимо, не откладывать дело в долгий ящик, высовывается по пояс в окно автобуса и громко орет проходящей мимо старушке: "Бабка! Немцы в деревне есть? !". Старушка в шоке, а за студентом закрепилось прозвище "партизанен".