Лет двадцать назад зазвонил телефон.

Тогда еще проводной работал.

— Дима, это тебя. Теща передала трубку.

— Дмитрий, это прапорщик Матушок, помнишь в твоем взводе был? Я в Одессу приезжаю, так мне остановится негде...

— Пошел нах.. й. Я бросил трубку, а во мне все кипело.

— Кто это? испуганно спросили домашние. Я промолчал. Это как если бы надзиратель из тюрьмы позвонил и весело попросился на ночлег. Я бегал в ОВЗК вокруг казармы 5 раз потому как прапорщику Матушку показалось, что я непочтительный. Я реально думал, что умру. Пот выливал из сапог.

Жрал смолу с деревьев от голода.

Матушок отправлял меня на хозработы. Я строил гаражи армейскому начальству, грузил унитазы в вагоны и чистил шкуры на бойне от опарышей.

Я был заключенным 2 года. Он позвонил, потому как был уверен, что я его пущу. Ведь так принято: Угостить, приютить командира и выпить с ним. Пошел нахрен. У меня нет гордости за еханные два года в советской армии. Одно лишь отторжение. И ненависть.

История эта произошла со мной уже довольно давно, в те славные дни когда я еще учился в школе. Работал я тогда со своим другом в налоговой курьером. Доставляли мы гражданам уведомления, что пришла пора платить налоги. И вот, в одно чудесное воскресное утро захожу я в очередной подъезд, дабы вручить одной даме это самое уведомление. Мальчиком я тогда был крайне закомплексованым и робким, особенно в общении с девушками. Так вот, нахожу нужную мне квартиру, стучу в дверь. Открывает мне женщина лет тридцати, из одежды на ней лишь откровенная ночнушка, которая мало скрывала, но многое подчеркивала, а подчеркнуть было что.

Смотрит на меня и, хмыкнув, говорит: "Ну заходи." Захожу я и уже начинаю впадать в парализованное состояние, совершенно очарованный ее формами.

Она берет ручку и расписывается на корешке уведомления. Пока пишет негромко так говорит: "Что будешь? Чай? Кофе?" И я понимаю — вот оно!

Сейчас свершится. А сам даже слова из себя выдавить не могу. Спустя пару секунд из кухни доносится мужской голос: "Спасибо, я молока себе налил!"

Так и покинул я этот подъезд, не приходя в сознание, с чувством разочарования...

Еду в аэроэкспрессе, а предо мной бурно выясняет отношения одна молодая семейная пара. Ссора по всем правилам: тут и швыряние телефоном (в мужчину), и вырывание сумок (женщиной), и легкая потасовка (обоюдная), и вопли на весь вагон: "Дурак… козел… пошел ты … уйду и сына заберу…" (женские), и слезы (женские), и угрюмое молчание (мужское). В общем,

Был у меня пациент один, никогда не забуду. Хотя, уже и уволился со Скорой. Я работал на кардиологической бригаде, и нас вызвала на себя обычная линейная бригада. Повод был "нарушение ритма". Мужчина — 70 лет, в анамнезе — 2 инфаркта. Пока я к нему кардиограф подключал, он лежал, шутил, со мной разговаривал. И вот рассказывает: — Я сегодня смотрел программу по Аnimal planet про северо-атлантических акул. Так вот, я узнал, что эти акулы не калятся и не мочатся. У них все через кожу выделяется." И с этими словами он белеет, покрывается потом и начинает храпеть. Скоряки это называют "фибрильнул". Фибрилляция желудочков произошла. Я быстренько -ложки на грудь, 150 Дж, разряд — пошел ритм. Мужчина приходит в себя и говорит: "Что это было?" Я отвечаю: "Вы мне что-то про акул рассказывали." А сам в это время катетер — в вену, кордарон и т. д. Мужчина: "Аааа, так вот! Я узнал, что эти акулы не калятся и не мочатся." И происходит снова фибрилляция. И снова — дефибриллятор, разряд, рассказ про акул и так 6 раз. 6 раз. До больницы мы его тогда довезли с синусовым ритмом, в сознании. Не знаю, жив ли этот человек. Наверное, нет. Но этот вызов, хотя он далеко не один такой, оставил след в моей памяти. Уважайте сотрудников Скорой. Это — хоть и не шахтерский, но всё равно самоотверженный труд

Богдан Резник