и были в одном классе. Целый год потом просидели вместе. Затем нас расформировали. Однако, это не мешало нам встречаться на переменах, смеяться, разговаривать. А затем я, говорив одно и то же слово, уходил на урок в свой класс. И так продолжалось весь 10 класс. Ничем не отличалась от других: футболки, кофты, джинсы, распущенные волосы. Ни макияжа, ни вызывающих нарядов. Сдержанная в этом плане, да и вообще. И тут, под конец учебного года, я вдруг осознал, что влюбился. Места себе не находил, потому что ощущения были доселе мне незнакомые. Как подойти? Лето впереди — отличный шанс начать встречаться, ведь провести лето без нее для меня уже просто не представляло никакого смысла. В последний учебный день шли, как обычно вместе. Я спросил, можно ли в гости. Она согласилась, не первый раз.

И вот, уже дойдя до подъезда, она робко начала искать ключи, я ее по имени позвал, она подняла голову, и, пока не успела ничего понять, я наклонился (был выше ее сантиметров на 25) и поцеловал ее. Я и представить не мог! За столь скромным образом скрывался настоящий ураган! Она одним движением руки сбросила рюкзак с плеч, встала на носочки и, обеими руками обхватив мою шею, поцеловала меня в ответ. Что мы вытворяли летом и представить трудно, такое лишь в мечтах себе многие подростки представляют. Нет, никакого интима, постели и так далее. Оба прекрасно понимали, что еще рано, и потому даже речи не заходило, но вот объятия и поцелуи — этого никто не запрещал. А в нашем случае, и не стыдился. Помню, как гуляли всю ночь, а рассвет встретили на ветке высокого дерева. Помню, как поехали в другой город. Как в дороге она клала мне голову на плечо, засыпая. Помню, как катались на велосипедах в лес. Все было. По-настоящему золотое время. Сейчас она до сих пор со мной. Вон, сидит на диване, книгу читает.

новой матки через несколько недель всё погибнет. И всё же паники нет. Ни одна пчела не бросается в бегство, не мечется по сотам в поисках спасения. Улей не зовёт на помощь. Он начинает действовать.

Словно по команде, рабочие пчёлы выбирают несколько самых обыкновенных личинок. Те, что ещё вчера предназначались для роли обычных трудяг — без права на продолжение рода, без возможности что-либо изменить. Их не выделяет ни размер, ни форма, ни поведение. Но с этой минуты их жизнь пойдёт по иному пути. Их начинают кормить особым веществом — маточным молочком. Это густая белая субстанция, выделяемая специальными железами молодых пчёл. В ней — белки, витамины, гормоны, антиоксиданты. Она почти стерильна, как слеза. И совершенно незаменима.

Проходит всего несколько дней — и тело личинки меняется. Её яичники, которые у других пчёл навсегда останутся зачаточными, начинают развиваться. Она растёт, становится крупнее, сильнее. Вместо нескольких недель жизни — годы. Вместо службы — власть. Она не будет летать за нектаром, не будет строить соты, не будет охранять улей. Она будет рождать. До двух тысяч яиц в день. Она станет сердцем колонии — не диктатором, но источником жизненной силы.

Удивительно, но у неё нет ни капли "королевской крови". Её гены — такие же, как у тех, кто кормит её и чистит. Королеву не выбирают. Её создают. Не случай, не наследственность, не мутация определяют её судьбу, а питание, уход и коллективное решение улья. Это словно бы в человеческом обществе можно было бы вырастить великого лидера из любого ребёнка — при условии полной заботы, правильной среды и чуткой поддержки. Без генной инженерии. Без вмешательства извне. Только с доверием и вниманием.

Есть и ещё один поразительный факт, о котором знают немногие: если старая матка ещё жива, она может попытаться уничтожить своих соперниц, пока те не вышли из ячеек. Но рабочие пчёлы порой вмешиваются — и прячут одну из будущих маток, оставляя "запасной план" на случай, если борьба закончится трагически.

Даже в мире насекомых предусмотрительность может быть делом жизни и смерти.