в нашем институте, потом еще, конечно же, Фаина Георгиевна Раневская, да, вот, пожалуй и все…

И как же приятно мне сегодня было встретить одну из таких.

Зашел я в маленький продуктовый магазинчик и услышал как какой-то разговорчивый мужик, решил сделать шикарный комплимент даме, покупающей виноград.

Дама на каблуках, хорошо одета, ухожена, накрашена, на вид лет пятидесяти, может чуть больше. За руку она держала девочку лет пяти.

Мужик:

— Ох, какая вы молодая бабушка, а уже с такой большой внучкой. Прямо подружки. Просто глаз радуется на вас смотреть, честное слово.

Дама мило улыбнулась и любезно ответила:

— Спасибо вам за комплимент, очень приятно, только я не молодая бабушка с уже большой внучкой, а старая мама, с еще маленькой дочкой… но мы и вправду подружки.

Мужик сделал вид, что ни капельки не смутился и продолжил:

— Ну, я имел в виду, что, э-э-э что, вы выглядите, как бы, в том смысле, если, вы бы, наприм…

Дама, все так же улыбаясь, перебила его:

— Стоп, стоп, стоп. Срочно остановитесь, или меняйте тему, ведь, что бы вы сейчас не сказали, эта тема вас закопает…

из КГБ. Чтобы не светиться, числился приятель при одном штабе на незаметной должности. Под него была выстроена целая параллельная биография.

Служебная необходимость периодически гнала приятеля за рубеж и заставляла застревать там надолго. Но начальство требовало от него добывать из американцев информацию всегда за пределами их родины, на всяких международных выставках. Может, валюту экономили, или считали, что так безопаснее для самого агента. Попасть в США оставалось для него недостижимой мечтой. Понятия не имею, насколько успешно ему работалось – несмотря на откровенность по многим вопросам, этот общительный человек умеет молчать. Своё удостоверение полковника ГРУ он показал мне только в начале 90-х в день, когда его уволили под сокращение. Не думаю, что от обиды – про своих коллег и начальство он по сей день не сказал ни единого худого слова. Просто счёл, что ничего его больше не связывает с организацией, выкинувшей его на улицу в 35 лет в середине успешной карьеры. В тот год он рано поседел. Но это у них в роду, ему идёт.

Полковничье звание объяснил тем, что в те годы старшие офицерские звания раздавались в российской армии легко, вместо зарплаты, которую всё равно тут же сжирала инфляция.

Отставной офицер средних лет, ни хрена не умеющий делать, кроме своей бывшей работы – в начале 90-х это была обычная, грустная история.

Кончалась она обычно должностью топтуна-охранника. Но отставной офицер военной разведки великолепно знал язык вероятного противника и умел добывать информацию. Он немедленно подал заявку на грантовый конкурс, на обучение в магистратуре США по теме "Информационная безопасность".

Никаких подписок о невыезде своей бывшей конторе он никогда не давал. Для офицера ГРУ это было бы просто смешно. В графе "род занятий" честно указал "безработный". В тот год одним из приоритетов американского конкурса была адаптация уволенных российских офицеров молодого возраста, наверное, чтобы не пошли в международные террористы. На собеседовании обаял всю комиссию и прошёл по конкурсу тридцать человек на место.

Так бывший полковник ГРУ с американской специализацией впервые попал в США, на целых полтора года. После первого года учёбы у него появилось право на летнюю стажировку. Которая оплачивалась стипендией программы примерно в 2 тысячи долларов в месяц, из средств наивных американских налогоплательщиков. В США таких летних вакансий море – работай, пожалуйста, всё лето бесплатно или за гроши, пока нормальные сотрудники отдыхают. Но в самых крутых организациях очень строгие входные требования. Без пяти минут магистр одного из лучших американских университетов мог претендовать на любую. По старой памяти ему приглянулась одна вакансия в Вашингтоне. В результате, всё лето недавний полковник ГРУ с интересом проработал скромным сотрудником отдела информационной безопасности Пентагона. Бывшие российские коллеги пытались к нему подкатиться всего один раз. Они откровенно пояснили, что вербовка нужна им только для галочки и для прокатиться в Вашингтон. В ответ он процитировал им знаменитый закон Паркинсона в собственной редакции: "Всякое заветное желание исполняется только тогда, когда в нём отпадает всякая необходимость…"

Машиной доехали до каких-то строений. Раньше тут никто не проживал. Но в последние годы пошла мода "приватизации" земель. Местные чиновники, наперегонки с бандюками федерального уровня, лихорадочно столбят под дачи гектары лесов.

Местные строители пообещали полную сохранность машины.

Пока беседовали с мужиками, нам заглядывал в глаза и дружелюбно помахивал лохматым хвостом, симпатичный пёсик. А уж когда его угостили конфетой, он всем своим видом дал понять, что он друг навеки и вызвался сопровождать нас. Путь ему был явно знаком. Он легко убегал вперёд, поджидал нас. Иногда не ленился и бежал назад, к отстающим. Когда останавливались перевести дух, наш лохматый проводник почти не отдыхал.

Было интересно – когда ему надоест покорять вершину. Оказалось, что он честно шёл с нами до конца. Предположили, что пёс намерен принять участие в ужине с шашлыками.

Последние метры сильно растянули нашу компанию. Только чудовищная жажда тянула к роднику и заставляла переставлять налитые чугуном ноги.

Лидером, как и ожидалось, оказался пёс, причём без видимых признаков усталости. Победитель справедливо получает всё. Забежав на вершину, эта псина стала торопливо лакать долгожданную влагу, а родника там, ну… лужица с миску размером.

Желание животного утолить жажду вполне понятно. Но, похлебав водицы, эта подлая псина, на наших глазах повернулась вполоборота к родничку и с удовольствием справила туда малую, простите, нужду. Под наши вопли, пёс отбежал в сторону, оценил ситуацию и не дожидаясь смерти, помчался прочь.

Когда на следующий день мы спустились к машине, собаки не было. Спросили рабочего. Тот покрутил головой туда-сюда – а хрен его знает, только что тут крутился.