Про брата
Отец мой, суровый таёжный мужчина, в юности влюбился в добрую, симпатичную и обаятельную девушку. Правда, весь её семейный клан смотреть не мог на сторону отца, поэтому сватов дедушка послал... вежливо, но в весьма отдалённую географию. Но девушка проявила железный характер, и они тайно расписались.
Не знаю, проклял ли дед свою дочь, но жизнь у мамы дальше пошла строго по наклонной. Отец любил заложить за воротник, после чего у него просыпался педагогический зуд и желание быкануть на первого попавшегося. А кто у нас первый попавшийся? Разумеется, домашние.
Через год в этом угарном чаде семейного кутежа появился я, а ещё через полтора — мой младший брат. Спустя полгода мама подхватила гепатит. Что простые деревенские парниши, выросшие в глухомани, знали про вирусные заболевания? Примерно ничего. Мать терпела до последнего, у отца были "дела поважнее", и лишь когда она упала в обморок от невыносимой боли, он нехотя отвёз её в больницу. Домой она уже не вернулась...
Отец остался один с двумя карапузами, одному из которых едва стукнуло полгода...
Брата забрал дядя и увёз к себе в деревню — низкий ему за это поклон. А мы с отцом перебрались в город.
Первое время отец периодически наезжал в родные края. Из тех визитов в память навсегда въелось: тётя крошит свежий хлеб в парное молоко, и ничего вкуснее этого я в жизни не пробовал. Ещё помню, как братцу купили крутейший пистолет с пластмассовыми пульками, и Паша отчаянно ревновал своё сокровище, не подпуская меня даже на оружейный залп.
Как-то раз меня взяли в поле на прополку сорняков. Я, городская неженка, безнадёжно отстал от местных стахановцев грядки. Паша, шустро закончив свой участок, вернулся и без лишних слов доделывал всё за меня.
Поэтому, когда на следующий год папа анонсировал очередную поездку в деревню, я заранее выставил ультиматум:
— Я поеду! Но работать — вигвам!
Папа от души поржал. В деревне он пересказал мою "забастовку" всем родственникам — те тоже почему-то заходились от смеха. И только тёте Наде почему-то было неудобно, поэтому она строго следила, чтобы меня больше работой не нагружали. Никакой.
Время шло. Когда Паше исполнилось 16, отец привёз его в город. Выдал местному директору школы "стипендию" и организовал аттестат.
Первое время брат в городе сильно скучал — резкая смена декораций ввергла его в глубокий культурный шок. Пока отец оформлял ему документы, Паша сутками сидел у окна, гипнотизируя городской трафик. Отец тогда вкалывал слесарем-сантехником сутки через трое. И каждый его уход на смену означал для нас локальный праздник. Я возвращался с работы, брал в прокате кассету, закупал ништяки, и мы погружались в "видик". Для нас, детей суровых 90-х, это было настоящее окно в параллельный, яркий и захватывающий мир.
Получив паспорт и прочие регалии, Паша тут же выпорхнул на работу. Потом была армия, потом снова трудовые будни.
Папа у нас — человек тяжелейшей душевной конструкции, как вы уже, наверное, догадались. Заработал — выпил — в табло, заработал — выпил — в табло. Но Паша, выросший практически без отца, пылал к нему особыми сыновними чувствами: "папа то, папа сё". Впрочем, отец — мастер на все руки, он сумел довести до кондиции даже такого преданного сына. Уже и не помню, из-за чего вспыхнул сыр-бор, но младшенький Иванушка-дурачок собрал вещи и бесследно испарился с радаров.
— [м]лядь а я здесь причем?! Ты же со мной не ссорился?! Позвони раз в месяц, скажи что у тебя все норм, дурак он и есть дурак!
Сироты они все очень обидчивые.
Мы переживали. Целый год парня носило где-то по просторам необъятной родины. И тут я совершенно случайно срисовываю его в автобусе:
— Алло, гараж! Ты где шляешься, придурок?!
— Да я, это...
— Дебил ты, а не "это"! Мы же тут себе все нервы вымотали урод!
И вся песня с припевом.
Потом я провел спецоперацию по примирению его с отцом. Подарочки, сложные диппереговоры, возвращение блудного сына.
Лучшими друзьями мы так и не стали. Слишком разные: разная культура, речь, да даже взгляды на мироздание. Мне с ним скучно, у него тоже свой космос. Но если прижимает по-настоящему — мы всегда рядом. Он подставляет плечо материально, я — духовно, даже непонятно что лучше.
А ты как думаешь?
ГОСТ
| Новые истории от читателей |  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
В начале двухтысячных у меня командировка на восток Чехии. Самолет сначала в Прагу, там пересадка до Остравы. Лечу один. Самолет сел в столице. Первый звоночек сомнения прозвенел, когда пассажиров выпустили в аэровокзал без прохождения границы. Странно, но мало ли, у буржуев свои причуды...
Второй билет у меня на руках, посмотрел номер
Жили мы в хрущёвке Менделеева 13-в.
Сдали её году в 65-м. И большинство квартир было выдано жильцам расселяемых тогда Неверовских бараков. Бараки были Воскресенского химкомбината, и весь этот микрорайон построен Воскресенским химкомбинатом. (Одно из градообразующих предприятий.).
Много у меня было ровесников во дворе, жили и играли
Я работал на таможне уже лет двадцать, или больше. Раз в три года посылали повышать квалификацию. В Санкт-Петербург. И вот опять, в десятом году послали. Нас было много, и большинство развлекались выпивкой, картами. Мне это неинтересно было, и я бродил по музеям, книжным магазинам, тусовкам. Искал новое. А в Питере есть возможность найти. И я нашел.
Про достойных потомков Эбенезера Скруджа.
В 1994 году, около 5 месяцев обучаясь в Англии, в Ньюкасле, мне с сотоварищами- студентами довелось пожить у местных хозяев-хозяек, которые сдавали комнаты в своих 2х — 3х этажных таунхаусах.
Одним из ярко запомнившихся "когнитивных диссонансов" было их, мягко скажем, рачительное отношение