Время идет... Но еще живы мы – те, кто слышал рассказы своих бабушек, переживших войну.

Вот один из таких рассказов.

Поехали мы хлеб сдавать. Осенью было дело... Вернулись домой поздно. Подхожу к дому, слышу: плачут. Почуяло сердце беду. Родня, соседи — все плачут, причитают. Я без слов поняла: погиб мой. Но не хочу верить. Не могу!.. Тут протягивают мне извещение о его смерти. Взяла его в руки, ноги подкосились, упала. Когда пришла в себя, соседка и говорит: "Твой хоть успел перед смертью весточку послать. А мой без вести пропал... " — "Какую весточку? " — спрашиваю. Она мне дает письмо "Вместе с извещением пришло! Да теперь читай — не читай, его уже не воскресить! "Стала я читать письмо... И радость! Жив он!

Бабушка хранила это письмо, как святыню. Я читала его. В нем говорится, как в атаке погибла вся рота, где был и мой дед. А он, израненный, потерявший сознание, лежал до ночи, а потом, придя в себя, пополз в тыл и наткнулся на наших разведчиков, которые доставили его в медсанбат. Там он встретился со штабным писарем, который и сообщил ему, что уже посланы извещения о гибели всего личного состава роты. "Не верьте вести, — писал дедушка.

— Я жив, слышите, я жив! Это письмо я пишу после того, как послано извещение о моей гибели. Я жив! Я вернусь, обязательно вернусь... "

Проходил на днях через один из многочисленных небольших дворов нашего городка и стал очевидцем интересной картины. Выходит паренёк на вид лет 16-18 из-за угла дома с пакетом чего-то там и вдруг резко останавливается. После секундной паузы выдает изумленное: "Папа?! "На другом конце двора из подъезда вышла пара средних лет, мужчина также притормозил и вглядываясь в кричащего, произносит не громко, но слышно (акустика двора позволяет): "Сынок?!". Бросает ручную кладь и быстро движется в направлении парня, тот делает тоже самое, периодически выкрикивая "Папка" и "Сынок", соответственно. Встречаются примерно в середине двора и горячо обнимаются. Я обомлел, но обратил внимание на женщину, сопровождавшую отца, она заливалась смехом, едва не задыхаясь. После нескольких секунд этой мыльной оперы уже отец и сын начинают смеяться в голос. А мать семейства, проходившая в тот момент уже около меня, отдышавшись, объяснила: "Вот так и живем: два придурка, сын 5 минут назад за хлебом вышел".

Есть у меня знакомый, живущий в США. Работает в Вашингтоне, живет в городке неподалеку. Как раз в самый разгар страстий по вашингтонском снайперу он перестал отвечать на мыло. Я забеспокоился. Вскоре он ответил. Он действительно пострадал из-за вашигтонского снайпера, правда косвенно.

Ездит он на белом минивэне, который по описанию использует снайпер. И его стали останавливать почти по десять раз на дню, с полным обыском машины. Ему это надоело (два раза на работу опаздывал), и он решил пока ездить на машине жены. Поставил минивэн в гараж, и на следующий день поехал на работе на обыкновенной старенькой Тойоте темного цвета. Во время обеда его арестовали. Причем на него настучали и соседи (там где он жил) и коллеги по работе. Текст доносов был одинаков "Мистер Х. всегда ездил на белом минивэне, а тут почему-то поменял машину".

Вот так хотел меньше проблем иметь. Потом правда отпустили.

После самой страшной, голодной зимы 1941-1942 годов в Ленинграде не осталось кошек. Почему — не стоит объяснять, и так всё понятно. Редкие животные, которых удалось сохранить хозяевам, вроде кота Максима семьи Вологдиных, стали легендарными, на них приходили посмотреть, как на диковинку.

Город заполонили крысы, неизменные спутники войны. Они пожирали всё, что могли: пробирались на продовольственные склады, объедали неубранные трупы на улицах, нападали на слабых, детей и стариков. Крысы — переносчики более двадцати смертельных болезней. Ленинград стоял на пороге эпидемиологического коллапса...

Как только блокада была прорвана, стало возможным решить эту острейшую проблему. Исполком Ленсовета принял решение доставить из Ярославля в Ленинград четыре вагона дымчатых кошек. Не всякая кошка может справиться с крысой, а ярославские коты были известны как крысоловы. И котов привезли. Их сразу распределили по продуктовым складам, предприятиям общественного питания, часть раздали ленинградцам, а часть — просто выпустили на улицы. Вот им-то и предстояло вступить в борьбу с полчищами крыс. Не все коты дожили до Победы, но свою задачу они выполнили: часть крыс была истреблена, остальные ушли. Город был спасён от эпидемий. Поэтому помните, подкармливая бродячего кота, вы отдаёте дань благодарности потомку тех самых ярославских котов, героических защитников нашего города.

Всем доброго времени суток.

По стране прошёл слух, что продавцы квартир массово оспаривают сделки по продаже квартиры в судах. Мол, находился в тот момент под воздействием мошенников. Но предварительно (перед истребованием проданной квартиры обратно) успевают потратить все деньги от продажи квартиры. В итоге квартира возвращается продавцу