В начале 1994 года нас, учащихся кафедры черной металлургии ГАУ, родные заводы отправили обучаться разным премудростям (в том числе и языку) в Англию.

Самолет в Шереметьево задержали на 6 часов, которые большая часть из нас, как и было завещано вагантами в известной песне про студента, потратила на прощание с Родиной и провожающими друзьями-подругами с помощью захваченной с собой водки.

На таможне в Хитроу более-менее трезвых и как-то знающих английский студентов допрашивали с пристрастием минут 30 — цель поездки, откуда приехали, где будете жить, на какие средства и пр. От тех же, кто на все вопросы, дыша свежим перегаром, отвечал "Чего? Мы рашн студент, учиться юниверсити", пограничники, недовольно бурча и ругаясь, быстро отстали, махнув рукой в направлении, куда им дальше идти. В общем, многие знания — многие печали.

В итоге до Ньюкасла мы добрались уже глубокой ночью. Представитель встречающей стороны, замученный долгим ожиданием, без особых объяснений выдал нам по 1 железному фунту стерлингов и карту, где было ручкой обведено место, куда завтра утром нужно было приехать — наш новый альмаматер на 5 месяцев — Юниверсити оф Назумбрия эт Ньюкасл, после чего рассадил по такси и "помахал ручкой".

Везущий нас таксист долго и увлеченно что-то нам рассказывал. Мы удивленно переглядывались — я до этого момента был уверен, что как-то более менее знаю английский, здесь же не мог понять ни слова, и постепенно стало накрывать тревогой осознание проблемы — как же мы будем здесь объясняться?

Потом нам объяснили, что разговаривал он на "джорди" — местном диалекте, в котором куча гласных и согласных произносятся "как бог на душу положит" или попросту "проглатываются", в итоге он становится мало похож на английский, которому нас обучали в школе-техникуме-институте. К счастью, на "джорди" разговаривали не все в Ньюкастле, как сказала нам хозяйка — в основном рабочий класс, а "правильный" английский — признак хорошего образования и состоятельности.

Назавтра мы с горем — пополам добрались до нашего учебного заведения.

При этом меня долго занимал вопрос — мы-то хоть более-менее знали английский, жили не очень далеко от универа, и то с трудом в первый раз его нашли — все-таки первый раз за границей, а по выданной карте фиг поймешь как и на каком автобусе туда ехать.

А как до него добрался наш собрат Серёга, который до прилета в Англию изучал только французский и которого одного поселили в местных еб@нях, откуда выбраться — целый квест (мы к нему потом как-то в гости приезжали), а выданного фунта хватало только на автобус, так что вариант с такси отпадал?

На мои расспросы он долго отмалчивался, пока как-то через пару лет на пьянке, находясь изрядно "подшофе" всё-таки "раскололся":

— Проснулся я утром, попытался узнать как доехать до университета у хозяйки. Ничего не понял из ее объяснений, в итоге она вывела меня за дверь и махнула куда-то рукой — судя по всему, в направлении остановки автобуса. Дошел я до нее, а там все совсем непонятно — какой автобус куда едет и что мне дальше делать, как говорится: "картина Репина "Приплыли".

В итоге встал я на остановке поближе к народу, открыл карту, и стал тыкать в обведенное на ней место пальцем, жалобно приговаривая “Help me, please! ” — все, что знал тогда на английском. Ну, добрые люди ко мне подошли, посмотрели, куда я тыкал, посовещались и через какое-то время усадили в нужный автобус.

— Так у тебя же еще две пересадки было, дальше то как?

— А они меня буквально "за ручку" на остановке к другому "проводнику" привели, чего-то там на своем тарабарском ему объяснили, и так, передавая с рук на руки, как маленького ребенка, меня и довели до университета. Блин, сколько времени прошло, а до сих пор капец как стыдно, но зато тогда офигеть какая мотивация появилась английский учить.

И действительно, бегло говорить он стал довольно быстро, потом через какое-то время даже в Европу работать уехал — вот что значит обучение языку "по бразильской системе".

Что-то вспомнилось из детства.

У моей мамы была подруга, которая вышла замуж за военного. Тот, послужив в частях, закончил Академию Генштаба и был переведен в Москву в один из центральных штабов, причем, когда мы познакомились, то уже носил погоны полковника.

Ну а т. к. работал в штабе, то полевую форму, что им выдавали достаточно регулярно, не изнашивал и часто отдавал новую моим отцу и деду (очень удобно было использовать в качестве рабочей в саду или походах в лес).

А жили мы до начала 80-х в своем частном доме, причем задняя сторона участка проходила вдоль забора воинской части. Срочники очень быстро это дело просекли и, договорившись с родителями, хранили у нас свою "гражданку", в которую переодевались, получив увольнительные или уходя в самоволку.

И вот в один из дней пара солдатиков переодеваются у нас на веранде и тут входит дед в новенькой форме старшего комсостава, только без погон. Парни резко сбледнули и попробовали вытянуться по стойке "Смирно", но дедушка махнул рукой и, сказав что-то вроде "вольно, я не на службе", прошел в дом.

Ребята тогда ушли по своим делам, но в ближайшее время под разными предлогами забрали свою гражданскую одежду, а "секретный" лаз в заборе заделали и больше наш дом в качестве явки не использовали...

УСЛУГИ ГРУЗЧИКОВ

Заказчик попросил выкинуть старый диван на свалку. Долго упирался за цену. Ему показалось, что 400 рублей очень много за то, что я по частям вынесу диван.

— У меня третий этаж, свалка недалеко. Сделай скидку!

Полтинник скинул. Из-за того, что до его адреса можно было на своих двоих быстро дойти, а не ехать на другой конец города.

Я складировал разломанный диван у подъезда, чтобы потом отнести на свалку.

Когда я вытащил последние остатки, заказчик мне сунул деньги. Не успел я пересчитать их, как дверь квартиры захлопнулась.

В руках оказалось 200 рублей. На уговоры он не реагировал и грозился вызвать полицию. К нему подключились соседи, которые, не зная всей истории, могли так же поступить. Я вышел из подъезда. Первая мысль — оставить диван.

Но неудобно как-то. Люди ходят, спотыкаться будут. Решил просто сдвинуть его в сторону.

Из какой-то части дивана выпала книжка. Взял её в руки. Достоевский, "Идиот".

Ну а кто я ещё, раз согласился на этот заказ. Открыл книгу. И прямо на первых страницах обнаружил пятитысячную купюру.

Улыбнулся. Ну, в принципе, можно донести диван и до свалки за такие деньги.

Заметила сегодня в переходе дедушку, торгующего книгами. Он выглядел настолько подавленным, что я не удержалась и решила купить у него что-нибудь. Стала разглядывать фолианты и с ужасом поняла, что все книги мне знакомы, а продаёт их сам автор. Наш, местный писатель, в его сборниках множество стихов и рассказов о культуре и истории нашего края, которые я в детстве так сильно любила. Вспомнила его, мужчину, с добрыми глазами, что часто захаживал в школьную библиотеку и каждый раз дарил экземпляр своего творения. Зачитала по памяти несколько его стихов. А у него на глазах слезы навернулись. Расспросила его, как так вышло. Оказывается, его выгнали из редакции под предлогом, что им нужен молодой, свежий взгляд. А он кроме как писать, ничего больше не может. Через знакомых помогла ему устроиться в редакцию хорошей газеты. Теперь каждый раз, когда вижу статьи с его подписью, счастье переполняет, все-таки нужно быть более внимательным к окружающим, может сейчас рядом кто-то нуждается именно в вас.

Год назад у меня умер папа. Он родом из другого города, там осталась его мама. Переезжать к нам с мамой она ни в какую не захотела, поэтому наняли человека ухаживать. Долго без него она не протянула, мы собирались как раз её навестить, и бабушка неделю не дождалась — умерла. В итоге, вместо навестить, приехали на могилу и пришлось решать квартирные и наследственные дела. Ненавижу это, а ещё я получаюсь единственной наследницей. Очень тяжело, когда у тебя печальные события, а приходится отвечать на сухие вопросы нотариусов и тётенек в паспортном столе.

Самое печальное, что папа и бабушка, особенно бабушка, жили очень скромно: дешёвые сосиски и котлеты, макароны за 12 рублей, суп на самых дешёвых куриных костях. Всё откладывали и откладывали. Про часть папиных счетов мы с мамой и не знали, насчёт "наследства" бабушки тоже были удивлены, там приличные суммы. Знакомые говорят, мол, радуйся, всё тебе досталось, можно зажить, а мне было бы приятней, если бы и папа, и бабушка радовали себя: вкусно ели, покупали бы что-то, что приносило им счастье. Но, видать, есть какая-то болезнь, иначе не назовёшь — копить, жить даже не скромно, а буквально в нищете и откладывать чёрт знает на что, но пусть будет!