шикарнейший наваристый борщ. Гоша приземлился мне на голову, перелез на плечо и затем спрыгнул на стол.

Потом в легком прыжке оседлал обод миски и, довольный собой, начал покачиваться из стороны в сторону, не забывая щебетать и дергать головой вверх-вниз. Я не брезговал. Продолжал есть. Гоша, насмотревшись на меня, решил повернуться ко мне задом. Что-то у него не заладилось. Уже выполнив маневр по развороту, аккуратно приподняв хвост, Гоша неожиданно начал терять равновесие. Скрежет его коготков об эмаль миски был зловещим. Пернатое чудо, всей своей тушкой солдатиком ушло в борщ.

Торчала только голова и то, благодаря хозяину, который успел съесть половину миски. Борщ я потом на предмет какашек не проверял, просто вылил. Но уверен, Гоша непременно обосрался. Начал молотить крыльями по поверхности борща. Секундное замешательство. И вот я бегу с ингредиентом борща поневоле, в ванную. Гоша если и любил купаться, то только самостоятельно, поэтому, оказавшись под струей воды, он беспощадно, до крови, начал клювом обхаживать мою руку. Мне было все равно. Я где-то слышал, что попугаи дышат не только клювом, но и телом. Тельце Гоши было забальзамировано наваристым густым бульоном. Сердечко этого "героя" молотило со страшной силой, я думал, это конец. Под руку попалось только хозяйственное мыло. Спасибо ему. Не знаю, как другие моющие средства, но это мыло справилось на пять баллов. Да, Гоша местами оставался розовым, но основная поверхность была очищена. Я отнес его в клетку. В шоковом состоянии Гоша просидел около часа, затем принялся приводить клювом перья в порядок. Он умер через четыре года от старости. И до самой своей старости на кухне больше не появлялся.

оторваться от эскорта. Верна оглядывалась назад с немой тоской и обильной течкой, но я твердо решил уехать в тот день на рыбалку. Дружище, который тоже решил составить компанию так же вместе с ней оглядывался сидя сзади.

— Надавливай, надавливай! — орал он мне на ухо, — если догонят, они мне ноги отгрызут, как потом я пойду.

И я надавливал, но не долго. Километра через полтора-два, едущий мне навстречу жигуленок поморгал фарами. Пришлось сбросить газ. Он тоже встал. Но при нашем приближении открылась задняя дверка и из нее шустро выскочил человек в форме гайца. Напяливая фуражку и повелительно махая жезлом. Пришлось остановиться.

— Нарушаем! — приблизившись произнес он.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом. Где ваш шлем? И его тоже. — кивнув на другана, произнес он.

— И вот... — он взглянул на Верну и на секунду задумался. Видимо вспоминая положена ли собаке каска. Но та с тоской смотрела назад. И гаец решил поменять правонарушение.

— Еще и животину в транспортное средство погрузили. А это не положено!

— Понимаете, мы ведь на рыбалку едем. — постарался я воззвать к человечности.

— Что же нам потом с этими "котелками" по речке бегать. Или уху в них варить?

Но гаец человечности видимо не знал, зато знал букву закона.

— Документы на транспортное средство и водительское удостоверение?! - то ли спросил, то ли потребовал он.

— Так, а нету. Река ведь там, если утону и намочу. — все еще не оставлял я попыток.

— Ну тогда пройдемте в машину, составим протокол! — отчеканил он.

— И если никто не подтвердит вашу личность, транспорт придется изъять до выяснения. Ты его знаешь? — обратился он к гражданскому водиле "шахи". — ты же с соседней деревни.

Но тот, невразумительно пожал плечами и я понял, что изымут.

Гаец сел на заднее сиденье, откуда-то из-под заднего стекла достал внушительную папку с протоколами. Достал их и...

Я уже тоже собирался присесть рядом, но опередила Верна. Видимо поняв, что ее второй раз за день хотят обломить. То есть оставить в неудобной коляске мотоцикла, а самим поехать более комфортно в автомобиле она бесцеремонно оттолкнув меня и заскочила первой. Благо навыки у нее были, ведь у меня тоже имелась "тройка" для парадных выездов. Правда немного мешал гаец, но Верна правилам приличия обучена не была. Поэтому заскочив в машину, взгромоздилась прямо на колени гаишнику, подмяв под себя его протоколы. Тот был сначала в изумлении, но потом начал орать как рыночная баба. И я решил убедить Верну, что она поторопилась. Но не успел. Потому что вновь был бесцеремонно откинут от дверки догнавшим нас эскортом.

Описывать всю дальнейшую ситуацию не рискну. Уж очень там было много похоти. Мы просто все замерли в ошарашенности. Клубок собачьих тел заполнил весь салон. И все хотели достичь орг@зма первыми, ну кроме нас конечно и гайца. Тому было трудней всех. Ведь кобели не ведали куда тыкали. А фуражки явно не хватало чтобы прикрыть все головные отверстия. Рассыпав все протоколы, он сделал пилотку из кожаной папки натянув на голову как можно дальше, не прекращая голосить. Видимо, что-то из ПДД.

Первым очнулся водила, ему ведь надо было спасать свое транспортное средство. Оно и так уже было прилично покоцано. Он выскочил из передней дверки и постарался выдернуть кобелей за хвосты и ноги. Но говорят же, что нет ничего сильней основного инстинкта. И он чуть не поплатился откусанными конечностями. После чего посмотрел на меня с мольбой в глазах. Я крикнув ему свою фамилию, теперь-то запомнит и будет знать земляка. подскочил к другой дверке, там где сидел гаец и лежала на коленях Верна. Мой расчет оправдался. Несмотря на ее искаженную в орг@зме морду я схватил ее за передние лапы и неимоверным усилием выдернул из "клубка". Кобели, почуяв неладное и посчитав гайца не очень удобным ceксуальным объектом, тоже ломанулись следом. Водила времени не терял и лихо ударил по-газам. А голова гаишника так безвольно и болталась пока мы провожали машину взглядом. И вот до сих пор не могу понять, в нирване он от ceксуальной оргии был или просто еще в сознание не пришел.

истерики лапками.

У Тролликовых хозяев дача стояла прямо по тропинке к Волге, и Троллик всегда перед этой тропинкой в засаде сидел. Ты вот идешь себе на берег, а он тут же из-под куста выскочил, по ноге тебя зубами полоснул, и под свой дом с[мот]ался. И оттуда уже зашелся в истерике.

Я его пару раз после таких закидонов вытащить из-под соседского дома пытался, да какой там. Хозаева дрыща никогда не дремали, выбегали на эту его истерику сразу, а чего я им объясню? Моя искусанная нога для них ведь аргументом не являлась.

А потом эти соседи перлись к моим родителям, читали им петиции о том, как я донимаю их милую собачку, требовали, чтобы я прекратил это делать, и так далее... Да нет, я не один такой был: Троллик кусал всех прохожих, и добрая половина из них хотя бы разок пыталась этому гнусу навешать [ман]дюлей. Вот только безрезультатно. Троллик с[мат]ывал к себе под дом быстрее, чем до него успевали дотянуться, и каждый раз после этого его хозяева устраивали склоку с каждым, кто посмел на их дрыща посягнуть.

Троллик же, при всей своей истеричности, был достаточно изобретательным, и совсем не ленивым. Если так случалось, что по тропинке к Волге никто не шел в течение некоторого времени, он сам выходил на охоту.

Собственно, всегда в одно и то же место.

Через пару домиков от нас жил старый-престарый пес Рекс, исключительно редкой на то время породы – дартхаар. Рекса лет пятнадцать назад, совсем еще щенком, привез из-за границы его хозяин, Саша. Дядя Саша был военным хирургом, ему довелось поработать какое-то время в ГДР, и вот оттуда он Рекса и привез. Замечательного такого, добрейшего пса. Пока Рекс был молодой и сильный, он с удовольствием возил на себе всю дачную детвору, включая меня, и в футбол с нами играл. Когда же он постарел, то доброты не утратил, но и возить никого уже не мог. Рекс в старости просто дрых перед домом, мордой к своей миске.

Вот Рекса в качестве жертвы Троллик себе и выбрал. При каждой вылазке на дело он сначала убеждался, что Рекс спит, потом подбирался, и выгребал все из его миски. Съедал, что мог, а остальное разбрасывал по кустам. А потом, уже, управившись с чужим обедом, он тяпал что есть силы Рекса за ляжку, и сразу же несся к себе под дом, визжать, как недорезанное порося.

Рекс вскакивал, гавкал спросонья и от обиды, а дрыщевы хозяева немедленно перлись с претензиями к дядь Саше, — дескать, почему вы вашу злую собаку не усыпите? Он, дескать, опять нашего Троллика напугал!

Такая бодяга продолжалась несколько лет, и никто уже давно, кроме Тролликовых хозяев, не сомневался, что этот мерзкий гад своей смертью не помрет, что его или соседи уроют, или Рекс в конце концов его сожрет.

И вот ведь, ошиблись мы. То есть, Троллик действительно не своей смертью помер, но руки к этому никто не приложил. Просто как-то его хозяева приехали поздней осенью на дачу, завершить сезон, и пошли прогуляться по берегу Волги. Троллику захотелось попить. Он подошел к воде, потянулся мордой.. а потом поскользнулся, упал в реку, и утонул. Вот так вот, раз, и утонул.

Мы об этом только на следующий год узнали. Уже по открытию нового дачного сезона, к нам заглянули хозяева Троллика, и рассказали о трагедии своего любимца. Они втроем, кстати, пришли – муж, жена, и новое создание из этой тролликовой породы, которое было представлено нам как Чарлик. Посидели они у нас, почаевничали, а по ходу дела через слезы утраты и рассказали, что Чарлик, это их последнее утешение, потому что он сын Троллика, и что он такой же добрый и хороший, и еще всякую белиберду...

В то, что Чарлик – сын Троллика, я, впрочем, сразу поверил. А как тут было не поверить, если этот уродец, выцарапавшись потихоньку из рук своей скорбящей и ничего не замечающей хозяйки, вдруг кусанул меня за ногу, и тут же понесся, завывая, в кусты?

Соседка тогда вскочила, кинулась за Чарликом, причитая на ходу о том, что кто же это ее любимца вдруг обидел?! Но я ее опередил. Только что и сказал ей, что дескать сейчас сам Чарлика поймаю, защищу, и обратно его доставлю.

Соседка мне почему-то поверила, да, в-общем, я ее и не обманывал. И Чарлика я поймал, вот только сразу обратно его не понес. Я такой небольшой крючок сделал. К Рексу.

Рекс, как обычно, дрых. Но я его растолкал, сунул к его носу это извивающееся чмо, которое только что цапануло меня за ногу, и сказал:

— Рекс, это вот сынок того самого Троллика, который тебя последние два года донимал. Хочешь его съесть?

Рекс Чарлика понюхал, вздохнул по-стариковски, и отвернулся. Не хотел он никого есть.

Тогда я поднес замершего Чарлика себе к лицу, и очень внятно ему сказал:

"Если ты, сучок, будешь себя вести, как твой папаша, я тебя или сожру сам, или утоплю. Ты все понял? "

Что интересно, эта тролликова порода дейстивительно из понятливых оказалась. По-крайней мере, никого больше и никогда Чарлик не доставал.

Нет, не подумайте, он, как и его отец, также всегда сидел в засаде на тропинке, и провожал прохожих оскалом. Но, не гавкал при этом, и не кусался. А когда прохожих долго не было, Чарлик от скуки бежал к Рексу.

Рекс дрых, конечно, а Чарлик все съедал из его миски, забыв про все проблемы, а потом ложился Рексу под бок.

Я их так и запомнил ведь – седого, огромного дартхаара Рекса, и крошечного дрыща неизвестной мне породы. Дрыхнущих спина к спине, у пустой миски.