а может и золотодобытчики даже. Два зама из конторы возвращались из полугодовой дальней командировки. Перед новым годом. Вид как у киношных геологов, если выше воротника смотреть. Бороды, морды обветренные с северным загаром. Северный загар знаете, нет? В отличие от южного только нефтью смывается, если песочком потереть.

Костюмы конечно напялили с галстуками. И надо сказать, что работа на свежем воздухе исключительно способствует развитию мышечного каркаса. Костюмчики с рубашками в натяг на плечах. Отчего в фигурах несуразность и боязливость. Чтоб одежда по шву не разошлась на радостях. В самолете литр ХО выели до донышка – что слону дробина. Но запах есть. Коньячный.

Перед самым Новым годом возвращались. Прям в Домодедово, в старое еще, а может и Шереметьево тоже не новое. Их встретить должны были водители. Замы все-таки. Но они от спешки то ли позвонить забыли, то ли еще чего не срослось в диспетчерской. Не встретили. Наняли такси. Один вперед сел, другой, понятно сзади. А там в машине пассажир еще оказался. Забившийся в угол мальчишка.

— Сын что ли, — водителя спрашивает, который спереди зам, — взял с собой покататься?

— Не, — шофер, — не сын. Пацан в аэропорту нашелся. Третий день по очереди катаем. Пробовали в милицию сдать, один раз сбег, второй мало того, что сбег еще и покусал там всех и поцарапал. Ничего про себя не говорит, беглый, видать, из приюта. Зовут Васькой.

— Хе, — ржут оба пассажира, — Васькой. Как Кота.

— Сами вы коты сраные, — пацан отреагировал, — а я — Василий.

Эти бородатые еще сильнее ржут.

— Не обижайся, парень, поехали с нами, мы тебя с этим Котом познакомим. Мы сейчас в контору на праздник, у нас там елка, артисты с Кобзоном, Кот тоже там. Вы друг другу точно понравитесь. А если чего шеф тебя обратно в аэропорт отвезет.

И забрали. С Котом знакомиться. Кот, он ненастоящий кот ведь. А целый генеральный директор. А что зовут его как кота Васькой – так это только друзья. Так-то он Василий Иванович Кот. Васька Коту понравился, он мальчишку домой забрал, новый год встретить. Кот один, Васька один, вдвоем веселее новый год праздновать. Почти тридцать лет назад.

Теперь один из замов не то что бы на пенсии, какая пенсия в шестьдесят пять – мужик в полном расцвете сил, сто пятьдесят лежа жмет. Но по командировкам вместо него мотается Кот. Василий Васильевич Кот, сын Кота. Выпускник какого-то престижного института, то ли по нефти, то ли по газу, то ли вообще по бриллиантам. Нет, я-то точно знаю какого. И фамилию с именем настоящие знаю, но не скажу. Скажу только, что под Новый год и Рождество случается всякое, если в это верить. Если не верить – тем более. Но реже.

в эмоциях возмутился, а потом, тут же, притормозив автомобиль и свою реакцию, сказал в мою сторону – а ведь он прав.

Немедленно по встречной полосе пролетел автомобиль…

А сегодня на узкой дороге вполне приличного качества в направлении Снежинска впереди меня довольно бодро, в меру своих сил и привычек, оказался самосвал с прицепом.

И так мне хотелось его обогнать, но навстречу двигались машины, и разрыв между ними был для меня маловат.

Я, конечно, и сам увидел, что встречка освободилась, но водитель грузовика чуть-чуть раньше включил правый поворотник, приглашая меня обгонять.

Он совсем не обязан был это делать, да и не принято на наших дорогах вот так заботиться о тех, кого ты через две минуты забудешь и никогда, возможно, не встретишь.

Он и не герой, просто внимательный человек, заботливый и умный.

Спасибо Вам, обоим водителям, просто спасибо – и всё!

Смотришь на самого себя, и думаешь – а ты как себя ведешь на дороге?

Позволишь ли встроиться перед собой в пробке?

Притормозишь или уйдешь во вторую полосу, когда видишь, что с боковой дороги просится въехать давно уже стоящий автомобиль?

Но это я так, ворчу по-стариковски…

ещё постоянно ездит кто- то?

Это раньше красота была углы срезать- с Гончарной например, на Старый Невский через площадь Восстания толкаться, или двориком- минут десять- пятнадцать экономишь. Кончилась лафа — зато пробки начались.

А самое забавное, что однажды везти довелось — воздушные шарики. Подъезжаю по вызову в промзону у Ланской, по Сампсоньевскому — он раньше Маркса назывался. Стоит девица возле склада- ворота нараспашку.

— Что везём, говорю и куда? А сам думаю, если сейчас химию какую грузить начнут, или удобрения всякие — ну его на хрен, после такого говна следующий пассажир в салон и вовсе не сядет.

— Был у нас в парке случай- водитель отвёз семью на дачу, а с ними- здоровенного пса. Доволен был — хороший рейс, по области и оплата двойная. Обратно тоже зацепил пассажира — а тот минут через десять побурел, как свёкла, хрипит, задыхается, говорить не может. Судороги начались- как у эпилептика. Чуть не склеил ласты прямо в машине- повезло Скорую подрезать и остановить, прижавши к обочине, шофёр с фельдшером за такой манёвр морду ему бить нацелились, но разобравшись, вытащили болезного на травку, врач что- то там поколдовал, укол сделал, откачали.

Мужик пришёл в себя- говорит — у меня на собак аллергия. А не подвернись Скорая, помереть бы мог- объясняйся потом...

Продолжаю про шарики. Девица какая- то смурная- показывает рукой — у неё несколько огромных пакетов этими шариками набиты. Надутыми уже.

— Вот эти говорит с воздухом, а с этими осторожнее надо, там гелий, улететь могут.

Весь багажник битком и задняя часть салона под потолок — еле затолкали. Ехать недалеко — к Петроградскому ЗАГСу. Бывший дворец какого- то великого князя — что там сейчас, не знаю, тоже что- то от государства, а после ЗАГСА одно время представительство администрации президента было, они потом на Васильевский перебрались.

Ехать недалеко, километров пять-шесть, утро, выходной, дороги пустые...

Эта пассажирка моя садится в машину, смотрит на часы, отворачивается, и начинает реветь в голос.

Вот, блин, картина Репина — "Приплыли", ё[ж] тыть...

— Что случилось, спрашиваю?

— Опоздала! Людям праздник испортила, и теперь меня ещё уволят!

— Гм. А когда нужно было шарики доставить? В десять? Ну, минут восемь у нас ещё есть, пристегнись-ка, милая.

Сейчас такой номер уже не пройдёт — весь город в видеокамерах, а в начале века вполне прокатило. Я ни раньше, ни после так не ездил никогда. Показал класс. Париж-Даккар, [м]ля. Давил на гашетку по полной, тормозил с визгом, в повороты входил на ручнике, с заносом — скорости не сбрасывая. Пассажирка с квадратными глазами и побелевшими губами, вцепившись в ремень безопасности-

— Я вообще-то живой хочу доехать...

— Ну, барышня, в мои планы сегодня тоже не входит встреча со Всевышним — это мы трамвай обгоняем по встречным путям- оставляя его справа.

Единственно что — на красный не лез, до такой наглости не дошёл. Мы опоздали минуты на полторы — стоять там нельзя, я врубил аварийку, и принялся бегом помогать разгружать шарики. А тут и свадебный кортеж подваливает — они тоже маленько задержались.

Невеста с женихом, как дети, радуются шарикам, которые с воздухом, катаются по полу, а к гелиевым привязаны ленты с бантиком — это типа, для противовеса, чтоб высоко не улетали. Минуты через три зал превратился в сказочный дворец. Гости аплодируют, начинается праздничная церемония, мне пора отваливать.

Я попрощался, отец невесты что-то сунул мне в карман, спускаюсь, а там уже ГАИшник лениво пытается палкой своей разогнать стоящие машины — остановка-то запрещена, на что один из водителей ему:

— Ну погоди, не суетись, мы же недолго, скоро уедем...

Номера на волгах ни то городской, ни то областной администрации. Служивый задумался- от этих копейки не дождёшься.

Ну я под шумок и свалил. Гляжу — [м]ляДЬ! Из за этой беготни с шариками я счётчик выключить забыл, и оплату с барышни получить тоже. Ушами прохлопал. Альтруист сраный. Если так ездить, последние штаны отдать придётся.

Но повезло — невестин папа позаботился, спасибо ему. Не буду говорить, сколько он мне в карман запихнул, но очень достойно получилось...

Да, а один шарик я в суете всё-таки лопнул — и не сказал никому. Да никто и не заметил...

не японец, а вполне даже американец. По-русски не говорил, переводчика не взял. Как потом объяснил — он просто хотел посмотреть на работу экскаватора и снять с него некоторые показания.

Такой вот самостоятельный ковбой, блин, нарисовался в наших якутских прериях.

Приехал сам за рулем на джипе, который я естественно в карьер не пустил.

В карьер вообще запрещено постороннему транспорту спускаться, а тем более этому дитю гамбургеров и кока-колы.

Поскольку меня заранее предупредили о его приезде, куда везти америкоса я знал.

Небольшая сложность заключалась в том, что я по-английски разговаривал примерно так же, как он по-русски.

... На борту карьера мы встретились, пожали друг другу руки. Я немного покивал головой на его минутный диалог, ибо вежливый я. Вообще-то куй его знает, что он говорил, может секреты какие государственные выспрашивал, не знаю. Но закон гостеприимства, то да сё... В общем я с ним согласился, только не знаю в чем.

Широким жестом он пригласил меня в свой джип, показывая знаками, что мы сейчас с комфортом спустимся в карьер до самого забоя.

Ответными знаками я показал, что хрен он угадал, потому что это карьер, весна, с бортов валятся камни, да и вообще поедем на моей машине.

— Рашын джип! — широким жестом я указал на запыленный Уазик, сиречь "Козел".

То, что это действительно "Рашын", америкос понял с полувзгляда. Немного выпучив глаза, он ткнул пальцем в "ЭТО" и что-то спросил. Судя по интонации — он мне не доверял. Хотя на его месте я наверно поступил бы так же, поскольку Уазик имел вид ну совсем инвалидный. А кули ему иметь другой вид, когда лет ему было столько, что у них в Америкосии в таком возрасте люди уже о завещаниях задумываются.

— Не бздо, сэр! — подбодрил я его, — Рашын джип самое заиптсо для карьера!

Наверно он меня понял, поскольку испуганно кивнул и полез на пассажирское сидение.

Ну чо сказать. Машинка внутри была гораздо тоскливее, чем снаружи. Голый, зеленый металл в салоне явно не соответствовал евойному представлению о комфорте. Анатомически перекошенное сидение не позволяло развалиться как в кресле, а звук заведенного УАЗика вызвал резкую судорогу американского тела.

Ухватившись за переднюю ручку на торпеде, гость вперил испуганные очи вперед и застыл.

Поначалу все шло хорошо и судя по шевелению его губ, амиго нравилась поездка. Но вот мы въехали в карьер.

... На улице тепло... Мимо периодически с бортов свистят камешки, причем некоторые из них гулко бухают по израненному капоту... Под колесами далеко не американский хай-вей. И еще пыль. Не, не так. ПЫЛИЩА!

Задорно вертя баранку и подпрыгивая на сидении, я периодически поглядывал на гостя. Гость тоже яростно скакал в кресле, бился об железные внутренности рашынжипа и пытался что-то сказать. Периодически я разговаривал по рации, захлопывал открывающуюся на ходу дверь, причем и свою и его, отчего взгляд камрада становился несколько безумным и прощальным.

— Б-б-бэ-э-э.. — прыгающий американский френд явно что-то хотел мне сказать.

— Бэд дороги?! Есть немного. Но фигня, прорвемся! — явил я некоторые познания в английском и добавил газку.

— Б-б-б-у-э-а-а... - товарищ явно хотел донести до меня какую-то важную мысль.

Запас английских слов у меня вообще не велик, а на букву "б" их всего два.

— Батл? — с целью уточнения спросил я второе знакомое слово. Ну мало ли, мож пить хочет?

— Н-н-но-о-у-у... Н-н-н-о-о... Б-б-ат-т-тл... Б-б-у-у...

Мы приехали, я тормознул возле забоя. Мы, из-за пыли, еле идентифицируемые как гомосапиенсы, вылезли из машины.

— Но батл! Но! — амиго испуганно посмотрел на рашинжип. И, сцуко, почти без акцента произнес: — Б%%д!

... Оказывается, он тоже знал два русских слова.