В 1806 г. Наполеон "ввел санкции" против Англии, объявил т. наз. "континентальную блокаду". Весь континент Европа закрыл для ввоза английских товаров.

Англия ввела "контрсанкции" — английский флот блокировал Европу. Ни один товар из колоний не мог попасть в Европу.

Состязание "Европа-Англия" пошло на измор: кто кого. И Европа (Наполеон) постепенно стала проигрывать схватку. Причина оказалась нехитрой — коррупция французских таможенников.

Английские торговые корабли в море перегружали товары на небольшие баркасы. Ночью десятки небольших лодок причаливали в укромных местах. На берегу уже ждали скупщики контрабанды. И тюки с товаром быстро растворялись в ночи.

Вопрос: а где же таможенные посты? Или объездные пикеты? Ответ: они эту ночь "проспали".

Английские контрабандисты заранее договаривались с французским таможенным постом: какую именно ночь они должны "проспать" и ничего не заметить. Крепкий сон оплачивался по тарифу "20".

Что это означает? Все просто, предложение тарифа "20" — это 20 месячных жалований за одну ночь крепкого сна. Очень просто и удобно рассчитывать.

(В случае, если контрабанду обнаружат позже, то вся вина таможенника в том, что он уснул на посту. Нехорошо, должностной проступок, но не преступление. Сморило человека, устал, бывает).

До Наполеона начала доходить нехорошая информация. Усилил контроль, грозил тюрьмой, посылал ревизии и т. д. Контрабандисты ответили просто — ладно, тариф 30.

Наполеон насылал громы и молнии, кричал, увольнял. Английские контрабандисты ответили просто — ладно, тариф 40.

Через несколько лет тариф, наконец, устоялся — 50. То есть, 50 месячных жалований за "одну ночь уснуть на посту".

Отказаться разом от 50 месячных зарплат — это выше любых человеческих сил. Два раза поспал — жалованье за 8 лет службы. И т. д. Это святым надо быть, чтобы отказаться. Таких таможенников Церковь сразу канонизирует, причисляет к лику великомучеников. Нельзя от человека что-то требовать при тарифе 50 или 100. Это бесчеловечно.

Но ни одного святого во французской таможне не нашлось. Все посты ночами богатырски храпели. Граница протекала через тысячи дыр. Политика "континентальной блокады" начинала работать не против Англии, а против самой Франции.

Так простой тариф погубил высокую политику. Против простого тарифа даже Наполеон оказался бессилен. Так и говорил:

— Здесь победить сложнее, чем при Аустерлице.

Таможню даже Наполеон не смог победить. А у других и подавно не получится.

Я был совсем маленьким когда у нас в доме появился телефон- один из первых телефонов в нашем городе. Помните такие большие громоздкие ящики-аппараты?

Я был еще слишком мал ростом чтобы дотянуться до блестящей трубки, висевшей на стене, и всегда зачарованно смотрел как мои родители разговаривали по телефону.

Позже я догадалася, что внутри

В школе начал заниматься танцами. Танцы — это было не просто мое хобби, это была страсть! В голове была куча идей постановок, я отрабатывал каждое движение, совершенствуя навыки. Но в коллективе меня недолюбливали. Сейчас-то я понимаю, что люди завидовали и нашли повод, чтобы с меня посмеяться. Говорили, что я слишком экспрессивный, а мои эмоции во время танца такие странные, что я смахиваю на идиота. Мне пришлось покинуть коллектив. Они высмеяли меня и мои идеи для постановок. Я отчаялся и пошел учиться на обычного экономиста. Три года практически не танцевал, впал с депрессию, обиделся на весь мир... Как-то раз наткнулся на выступление опытных бальников. Сколько страсти и экспрессии в их лицах! Они получали удовольствие от танца, они жили танцем, как и я когда-то... Решил во что бы то ни стало снова начать танцевать. Нашел новую школу танцев, немного потренировался, меня взяли без лишних вопросов, сказали, что я находка! Несколько лет упорной работы, и вот я выступаю со своей группой и своей постановкой, срываю овации публики и еду в турне! Люди, не обращайте внимание на "великих критиков", идите к мечте, не смотря ни на что, и результат не заставит себя ждать!

Зал судебного заседания, зачитывается приговор, когда дело доходит до того момента, где описывается субъективная часть преступления, все присутствующие начинают ржать, даже судья ржал, прикрываясь томом дела, только прокурор напыжился (ему по профессии не положено смеяться) и мужественно зачитывал обвинительное заключение и всякую такую лабуду, т. е. вёл себя крайне серьезно.

Дело состояло в следующем: в семье военнослужащих (оба супруги — вояки, и оба — прапоры) муж каждый вечер напивался хуже, чем "в дым", что крайне не нравилось его супруге. Каждый вечер тело прапора сослуживцы приносили домой и сдавали жене. Жена по этому поводу и лечить его пыталась, и к народным целителям водила, и кодировали его — ничего его не берет, продолжает пить. Жене это всё надоело, и она поставила ему ультиматум:

Еще раз напьешься — убью... Вечером того же дня тело мужа, мертвецки пьяного, принесли домой...

Утро, мужик просыпается — похмелье дикое, все тело просто разваливается, пытается подняться с кровати и терпит неудачу — он привязан... Рядом с кроватью стоит жена с топором... и говорит:

"Я тебе говорила: "Еще раз напьешься — убью? Ну, тогда на меня зла не держи...", — накрывает ему лицо простыней и — кааааак шарахнет ему по лицу... валенком. Моментальная смерть — разрыв сердца. Тетке дали 2 года условно за непредумышленное убийство.

Я поменял во время обучения с 1979 по 1989 четыре школы. И каждый учитель был для меня хорошим уроком, как бы парадоксально это не звучало.

Например первая школа и учитель начальных классов. Она почти всем ставила пятёрки, но тем, кто реально старался, ставила их большего размера, и это было классное соревнование, мы правда мерялись поставленными пятерками и у нас не было двоечников.

Или другая школа, уже с 4го по 7й класс. Учитель математики, если мальчики опаздывали на урок, они приседали 30 раз. Девочек не трогал. Но научил умножать в уме двузначные числа. Ну вы в курсе, сначала десятки, потом остатки от них.

Или военрук, который пришел с границы с ранением ноги, и его преподавание, и летний лагерь, где мы были дежурными по кухне, к нам привязался чужой полкан из военкомата, а наш жёстко его осадил, при этом был капитаном, что ребята в наряде, а не просто так идут по лагерю.

А были и те, кто линейкой били по рукам, кто писал характеристику после школы за мелкие обиды такую, что в институт бы брали со скрипом.

Но этих меньше помнишь, как какую то мелкую занозу.

Все эти учителя в моей памяти, и мой жизненный опыт в дальнейшем, и мое общение с учителями детей, где видишь, кто правда учитель, а кто просто не в том месте.