сразу. Как будто искра между нами какая-то проскочила. Телефон дала. Я на следующий день ее в ресторан пригласил, и чтобы лохом не выглядеть, взял у друга машину.

Ясно дело, что в ресторане я не пил, а она на шампанское налегала и такая между нами тяга, что чувствую прямо на столе бы ее завалил.

Еле дотерпел до окончания ужина, да и она видимо тоже самое испытывала. Только в машину запрыгнули, она меня в шею целовать, а руки шаловливые…! Я на газ давлю, тороплюсь на квартиру, а она этими руками так шурует, что у меня уже круги перед глазами.

Ну, а когда я ощутил её жаркое дыхание там, где в тот момент все мои мозги сконцентрировались, тут-то мне столб дорогу и перебежал.

Долбанулись так, что я пять минут не мог понять, что где и к чему.

Машина всмятку, всё болит, она стонет, короче кошмар. Скорая правда быстро приехала. Надька кстати, в соседнем женском блоке лежит, вот немного поправлюсь, покажу вам, что за девка. Врач говорит, у неё бедро сломано и сотрясение мозга, но обещает, что до свадьбы заживет.

Через неделю Серега стал ходить, правда при посредстве костыля, но ходил резво.

— Слышь, пацаны, я сегодня Надюху видел, тоже кондыбает потихонечку. Но самое главное, что когда поговорили, мне кажется, я её ещё больше хочу! — заверил он нас, вернувшись с обеда.

Вечером он пропал. Давно прошел отбой, а его все не было. Где-то в полпервого ночи из коридора раздался страшный грохот, потом какие-то крики, топот и все стихло. Серегу завезли на каталке, часа через два. До обеда он спал, но нас смутило, что повязок на нем добавилось и видок был довольно бледный.

Вот его второй рассказ: — Не, ну Надька, она ведь тоже меня хотела, это сразу было видно. Я её когда увидел, сказал, чтобы после отбоя, часов в двенадцать вышла. Сам разведал, что процедурная в это время свободна. Потащил её туда. Полчаса пристраивался, а вы думаете в гипсах, это легко? Я её на операционную каталку положил, каталкой этой двери припер, ну чтобы не зашел кто ненароком. Гипс ей наложили на бедро, ну прям до этого! Пришлось растяжку делать, бинтом за шкаф с медикаментами подвязал. Сам тоже корячусь, нога ведь в колене не сгибается, а рука в локте. Подставил тумбочку, ногу закинул на нее, рукой зацепился за какую-то этажерку с пробирками, в общем вроде начало получаться. И только мы хотели слиться в сладостном порыве — в дверь медсестра торкнулась. Пока я начал слаживаться по новому, слышу она орет: "Коля, двери что-то заклинило! " — я же не знал, что она с шофером из скорой. Тот амбал здоровый, и видно тоже желание приперло, как двинул!

Как падали не помню, знаю только, что каталка перевернулась, и сначала на нас этажерка упала, потом шкаф с медикаментами, а потом этот Коля, будь он неладен! Надька молодец, даже не стонала, но врач сказал, что у нее повторное сотрясение и два ребра хрякнуло! А у меня вывих тазобедренного сустава и по ходу позвонок сместился.

Лежащий на соседней койке мужик, вытерев слезу, с полным серьезом посоветовал, мол ты бы, Серега, на нее табличку повесил!

На недоуменный взгляд влюбленного, он прояснил, мол, ну ту, что на всех столбах висит — "Не влезай — убьет! "

борьба с шариковыми. Ручками. С шариковыми ручками, я имею ввиду.

Да, мне 300 лет, я выполз из тьмы, я писал чернилами. Из-за чего все было в чернилах. И кляксы, кляксы! Забытое слово! Когда х[рена]к -и надо переписывать все! И да, ручки эти надо было заправлять чернилами толькотуставного цвета!

И тут в нашу жизнь пришел прогресс! Шарик! Не кляксится, не надо его заряжать, не пачкает все вокруг собой.

И все учительская гвардия, вся завучевская рать встала на праведный бой! Нет шарику! Тетради не принимаем! Домашки тоже!

Почему?

Объяснения были разными, но близкими по степени абсурда. Шариковые ручки… тадаммм… ПОРТЯТ ВОЗ… ПОЧЕРК!

Вот так вот. Как хочешь, так и понимай. И девок тоже портят, видимо. А так же наводят порчу на домашний скот и потраву на посевы.

На самом деле, ответ один: не положено.

Тогда-то до меня дошла простая истина, что раз за школу платит государство, то делается там все в его интересах.

Юниты обучаются вставать утром, [ман]довать туда, куда не хочу, зевая и матерясь, и делать то, что скажут. Чем абсурднее, тем тщательней делать. И не [зв]издеть.

Сам я имел на эту систему свои взгляды, потому как-то приперся на урок с гусиным пером.

Соседский дачный гусь с говорящей кличкой Полкан лишился пера в кровавой битве. Все руки, сволочь, мне исщипал. Орал страшно.

За партой я сидел, мнил себя пиитом, задумчиво вперяясь взглядом в потолок, и элегически шкарябал оным по папиру.

Соседи выли от хохота. Дальше было все предсказуемо: крики, вышвыривание в коридор, директор, родители, давящиеся от хи-хи, одобрительный [ман]дюль дома, и вот меня уже спрашивают школьные негодяи: где перо взял?

Полкана я сдал быстро.

Ободрали его, сердягу, так, что хоть сейчас в духовку суй.

И понеслась.

По Ленину. Партия школьных негодяев, вооруженная передовой теорией, увлекла с собой массы. Идея пошла в народ.

Учителя не смогли остановить вал народной фронды, и шариковые ручки узаконили.

Но мне, гадине такой, припомнили все.

Пришлось менять школу. Из этой я бы вышел с таким аттестатом, что и в тюрьму б не взяли. Палкой через ворота б от стен отпихивали.

все, для моего будущего. Компания, где отец получил работу, занималась электронными системами связи, сняла для нас квартиру около Kornhausbr? cke, одного из 2500 мостов Гамбурга. Наш дом выходил окнами прямо на Таможенный канал и на первом этаже здания был расположен Музей Таможни. Один из экспонатов музея — таможенная будка, с убранством таможенного поста 19 века, стояла прямо на мосту, как это было во времена свободной торговли между разрозненными районами Гамбурга того времени. Будка стояла Так, что любой проходящий, не заходя в сам музей, мог посмотреть на убранство, канцелярию и другие принадлежности работников таможни, которые в один момент истории, должны были следить за тем, чтобы между разными района города, не было незаконного перемещения ценностей и товара. Также там были расположены пара манекенов, одетых по тому времени, которые работники музея часто меняли местами, позициями.

Каждое утро, папа вёл меня в детский сад, потом в школу, он останавливался перед этой будкой, снимал шляпу и говорил с манекенами типа добрый день, как дела, можно ли пройти через мост или утверждал, что мы ничего незаконного не несём. Когда мне было 5 лет, мне было смешно; когда было 10, я пыталась объяснить папе, что это манекены и разговаривать с ними и тем более, просить разрешение пройти через мост не надо; когда мне было 15, я отходила в сторону и старательно делала вид, что этот странный мужчина не со мной.

Сейчас мне 30, живу и работаю в Мюнхене. Недавно приехала к маме в Гамбург проведать и шла с 5-летним сыном мимо этой будки. Сейчас она современная, внутри стоит оргтехника, на стене висит монитор, и все также сидят два манекена, изображающих современных работников таможни.

Сын остановился около окна будки, и с немецкой дотошностью стал спрашивать что это, для чего это, почему внутри манекены. После полученных объяснений, подошёл вплотную и сказал: — добрый день, мы идём с мамой на другой берег канала, ничего запрещённого не несём, можно нам пройти?

Кажется я знаю, в кого переселилась душа моего отца.