61-летний Австралийский фермер выиграл супермарафон потому что не знал, что во время него можно спать

Дистанция австралийского супермарафона от Сиднея до Мельбурна составляет 875 км, что занимает больше 5 дней от старта до финиша. В забеге обычно участвуют легкоатлеты мирового класса, которые специально тренируются для этого события. В своем большинстве атлеты не старше 30 лет и спонсируются крупными спортивными брэндами, которые предоставляют спортсменам форму и кроссовки.

В 1983-м году многие были в недоумении, когда в день забега на старте появился 61-летний Клифф Янг (биография в википедии). Сначала все думали, что он пришел посмотреть на старт забега, так как был одет не как все спортсмены: в рабочий комбинезон и галоши поверх ботинок. Но когда Клифф подошел к столу, чтобы получить номер участника забега, то все поняли, что он намерен бежать со всеми.

Когда Клифф получил номер 64 и встал на линии с другими атлетами, то съемочная бригада, делающая репортаж с места старта, решила взять у него небольшое интервью. На Клиффа навели камеру и спросили:

— Привет! Кто ты такой и что тут делаешь?

— Я Клифф Янг. Мы разводим овец на большом пастбище недалеко от Мельбурна.

— Ты действительно будешь участвовать в этом забеге?

— Да.

— А у тебя есть спонсор?

— Нет.

— Тогда ты не сможешь добежать.

— Да нет, я смогу. Я вырос на ферме, где мы не могли позволить себе лошадей или машину до самого последнего времени: только 4 года назад я купил машину. Когда надвигался шторм, то я выходил загонять овец. У нас было 2000 овец, которые паслись на 2000 акрах. Иногда я ловил овец по 2–3 дня, — это было непросто, но я всегда ловил их. Я думаю, что могу участвовать в забеге, ведь он всего на 2 дня длиннее и составляет всего 5 дней, тогда как я бегаю за овцами по 3 дня.

Когда марафон начался, то профессионалы оставили Клиффа в его галошах далеко позади. Некоторые зрители ему сочувствовали, а некоторые смеялись над ним, так как он даже не смог правильно стартовать. По телевизору люди наблюдали за Клиффом, многие переживали и молились за него, чтобы он не умер на пути.

Каждый профессионал знал, что для завершения дистанции потребуется порядка 5 дней и для этого ежедневно необходмо 18 часов бежать и 6 часов спать. Клифф Янг же не знал этого.

На следующее утро после старта люди узнали, что Клифф не спал, а продолжал бежать всю ночь, достигнув городка Mittagong. Но даже без остановки на сон Клифф был далеко позади всех легкоатлетов, хотя и продолжал бежать, при этом успевая приветствовать людей, стоящих вдоль трассы забега.

С каждой ночью он приближался к лидерам забега, и в последнюю ночь Клифф обошел всех атлетов мирового класса. К утру последнего дня он был далеко впереди всех. Клифф не только пробежал супермарафон в возрасте 61 года, не умерев на дистанции, но и выиграл его, побив рекорд забега на 9 часов и стал национальным героем.

Клифф Янг преодолел забег на 875 километров за 5 дней, 15 часов и 4 минуты.

Клифф Янг не взял себе ни единого приза. Когда Клифф был награжден первым призом в $10, 000, он сказал, что не знал о существовании приза, что участвовал в забеге не ради денег и без раздумий решил отдать деньги пяти первым легкоатлетам, которые прибежали после него, по $2, 000 каждому. Клифф не оставил себе ни цента, и вся Австралия просто влюбилась в него.

Многие тренированные спортсмены знали целые методики о том, как надо бежать и сколько времени отдыхать на дистанции. Тем более они были убеждены, что в 61 год супермарафон пробежать невозможно. Клифф Янг же всего этого не знал. Он даже не знал, что атлеты могут спать. Его ум был свободен от ограничивающих убеждений. Он просто хотел победить: представлял перед собой убегающую овцу и пытался ее догнать.

Мама моя в молодости на заводе работала. И вот у них в коллективе скончался сотрудник старенький. Пошли они его хоронить на кладбище. Похоронили, поплакали, все разошлись, а вот самые стойкие остались "помянуть" еще за упокой души. А дело осенью было. Дождик шел такой средненький. Возле могилки сотрудника ни лавочки, ни оградки, где бы присесть можно было, а рядом такой же свежий холмик, но возле него скамеечка. А могилка-то свежая, венки кругом холмика. Вот наши там и разложили полянку. А чтоб далеко стакан для покойника не нести – они на эту могилку и поставили –со словами — "поделятся". Значит, "помянуют" они его и чем дальше, тем больше. Дескать, какой хороший человек был, а давайте ему еще подольем. Берет один из коллег бутылку и водочки в стакашек этот и подливает и тут….

Из-за венка вылазит рука, хватает стакан и с собой его назад…

Что тут было! Спортсменам далеко до такой скорости, с какой летела с кладбища эта братия к начальнику кладбища.

Позже выяснилось, что там, где они сидели, вчера тоже были похороны и два самых стойких мужичка до ночи засиделись, а чтоб под дождем не мокнуть – решили под венками спрятаться, да там и заснули. А проснулся один из них с похмелья, а тут глазам своим не поверил — стакан рядом да еще и подливают.

Но моя мама до сих пор не ходит больше поминать на кладбища. И венков боится

Ладно... расскажу историю: Иду как то поздно вечером из гаража домой, перехожу улицу в неположенном месте (дети последние пять слов не читайте) и вдруг вижу, — ежик посреди дороги. Машины вжик-вжик, вжик-вжик, ну думаю, хана тебе друг тут будет... Короче забрал домой.

Сам себе думаю, завтра на дачу поеду, вот утречком и завезу бедолагу

Дело было в октябре 2015, Питер, 1 курс университета. Я невысокая девушка довольно хрупкого телосложения, курносая с ямочками на щеках. Тороплюсь к первой паре на контрольную по химии. Карманы пальто слишком ненадежные, поэтому телефон, в котором повторяла материал, сидя еще в метро, убрала в маленький карман портфеля, попутно проверяя рукой, на месте

Есть у нас с моим бывшим классом традиция — каждый год ходить в поход дней на 20-30 на Волгу. Собственно, и не совсем поход это — приходим на место, разбиваем палатки, и 20 дней живем на одном месте. Выбивает это, надо сказать, из жизненного ритма полностью. Ну так вот, как то сразу после очередного похода мы с другом Матвеем приехали на мою дачу — продолжить отдых, так сказать. Комната моя на втором этаже, а так как дача-то старенькая, то попасть туда можно было только через люк в полу, к которому вела вертикальная лестница (ступеньки, прикрепленные к стене). На полу в этой тесной комнатке палас лежит.

Далее рассказываю от лица моего друга — просыпаюсь я ночью, полностью ощущение, что я в палатке — душно, темно, тесно. Ползу на четвереньках к выходу, переползаю небольшой порожек (ага- ров перед палаткой) нахожу свои кеды сбоку от входа (как всегда в походе оставлял), делаю несколько шагов на четвереньках вперед, дабы совсем выползти из палатки, и проваливаюсь в дыру головой вниз. Первая мысль — еще в полете — какой %#$ вырыл здесь яму. Финиширую я башкой в пол, ободрав бок о ступени. Нащупываю в темноте ступени — блин, думаю, еще и ступени выдолбил — утром поймаю, убью. Шевельнуться не могу — все болит. Вдруг зажигается свет — на пороге своей комнаты стоит мать моего друга, я — вверх ногами, прислонясь к стене, смотря на нее, пытаюсь понять как это она в лесу так свет запросто включила...