Когда дамы говорят, что "у мужиков одно на уме", они даже не представляют, сколько у нас на уме:

— как дожить до зарплаты;

— как трахнуть соседку;

— как заставить детей хорошо учиться;

— как трахнуть бывшую одноклассницу;

— как свалить "ненавистный режим";

— как трахнуть бухгалтершу;

— как взять кредит, чтобы дали, а потом кинуть банк;

— как трахнуть ну, ту, с которой каждый день на остановке автобуса встречаешься;

— как предотвратить возможное столкновение Земли с астероидом;

— кого трахнуть в первую очередь, если такое столкновение неизбежно;

— и т. д. , и т. п.

А вы говорите — "примитивное создание".

— Тебя приглашает Анна (Мари) к себе в

ГДР или Швецию? И ты согласен? Тебя сгноят!

— Да что там Германия или Швеция! С тобой даже когда ты полюбил Настю (Галю) из

Луцка/Прибалтики расправляются. Сволочь, гаденыш и т. д. в твой адрес, холуйка, дура и т. д. в адрес твоей девушки. Могут потащить тебя к психиатру, ментами пригрозить (правда, вряд ли последние отреагируют). И мать-бабушка, и завуч, и замполит, и декан — все бешено ревнуют.

Дай Бог самому уцелеть после таких выволочек, а уж о свадьбе с Настей

(Галей; про иностранку Анну или Мари молчу) нечего и думать...

— Кошмар! Да разве могут так относиться к личной жизни молодого человека?

— Ну, не знаю — но при совке это считалось нормой. —————

знаю парня, который мечтал о машине Нива, а родная

(!) мать говорила "я тебе дам машину

Нива, гаденыш!". Вскоре после покупки

Ниву у него угнали. А вы говорите - сглаза и порчи нет...

Бессмыслица — это не то, что вы говорите, а то, что я вас слушаю.

Хоронят известного всей Одессе самого богатого банкира Соломона Каца. За гробом покойного следует колонна роскошно одетых людей в чёрном со скорбными лицами.

И вдруг рядом с траурной процессией неизвестно откуда появляется скромно одетая женщина и начинает громко рыдать.

К ней тут же подходит один из организаторов похорон и вежливо интересуется:

— Женщина, успокойтесь, пожалуйста, чего уж теперь... Вы, наверное, были родственницей усопшему?

Женщина перестаёт рыдать, вытирает глаза скомканным платочком и, всхлипывая, говорит:

— В том-то и дело, шо нет...