Однажды Петр и Феврония, в честь которых был провозглашен день семьи и верности, плыли в челне по Оке. И тут Февронья увидела крестьянина, смотрящего на нее с помыслом и вожделением.

— Здравствуй, добрый молодец! — поприветствовала она крестьянина.

Тот поклонился в ответ, продолжая смотреть на нее похотливо.

— Женат ли ты, добрый человек? — спросила Февронья.

— Женат, боярыня. Но уж больно ты хороша собой, бровью черна, станом тонка.

Тогда Февронья зачерпнула ковш воды с правого борта челна и дала ее испить крестьянину. Тот повиновался.

Тогда Февронья зачерпнула ковш с левого борта челна и вновь дала испить крестьянину. Тот опять выпил.

— Вот, попробовал ты водицы с обеих сторон челна. Различен ли вкус ее, добрый человек?

— Вкус один и тот же, — непонимающе пожал плечами тот.

— Так и женское естество, всегда одинаково, зачем же ты смотришь на меня, когда свою жену имеешь?

— Тяжело тебе небось с такой бабой? — спросил крестьянин Петра.

— Да пи[c]ец, — кивнул тот.

И оба пошли в кабак, где продавали отличный самогон.

Самолет снижается и идет на посадку. Один из пассажиров, молодой человек, сидя в кресле, затягивает пояс с таким страхом на лице, что стюардесса считает необходимым его успокоить:

— Вы не нервничайте, приземление идет нормально. Вы, наверное, первый раз летите?

— О нет! — отвечает перепуганный пассажир. Но я впервые приземляюсь таким образом. Я парашютист.

Из переписки про аглицкую эстраду:

— Элтон Джон — Сириус английской эстрады!

— Не понял 8(

— Ну, в смысле — звезда...

— А-а-а. Голубой гигант?

— ДА!

— Я машину новую купил. Навороченную, она столько всего умеет: и паркуется сама, и в полосе держится, и за машинами впереди следит, тормозит...

— Прикольно. А ты ей зачем?

— Видимо, только чтобы кормить. И с каждым разом корм для нее все дороже.