Давно это было.

Возвращаюсь в электричке в училище из уволнения. Вдруг вижу — дружок мой по кличке "Лётчик" сидит, скучает у окна. Присаживаюсь рядом, "Здорово, — говорю, — Лётчик" и замечаю, что он пьян просто в [п]опу. И вот он мне заплетающимся таким голосом говорит:

— Слушай, а хто ета, ик... сегодня того, ик... дежурный по курсу?

— Капитан Гордиенко, — отвечаю, — И как же ты в таком виде будешь ему докладывать?

— А я ета, ик... чё, такой пьяный? Чё, ик... заметно?

— Лётчик, да ты же просто лыка не вяжешь.

Тут он мне говорит, что он на этом деле попасться никак не может, потому что его лишат увольнения, а в следующий выходной у него какое-то важное мероприятие, и всё такое... И просит меня порепетировать с ним рапорт капитану. И вот начинаем мы репетировать.

— Трищ ктан, — начинает выводить мой бухой друг, — Крсант Ткачнка с гродскова вольненья приыл, ик... Во время, ик... вольненья змечаний не имел, ик... Ну как, нормальна?

— Тьфу, чёрт, — говорю я,- Ты, во-первых, прекрати икать, а во-вторых, не глотай согласные, а то сразу видно, что пьян в дым.

Лётчик сконцентрировался, задержал дыхание и выдал:

— Таварищщщ ка-апита-ан, ка-арсант Ткаченко из гара-адскова-а ува-альнения прибыл. Ва-а время ува-альнения за-амечаний не имел. Пойдёт?

— Нет, — говорю, — видно, что ты гласные нарочито тянешь. Говори спокойно, расслабься...

Короче, до самого Голицыно Лётчик на весь вагон орал слова волшебного заклинания, которое должно было ему помочь избежать сурового воинского наказания за пьянство.

При подходе к дивизиону, Лётчик, набросав в пасть припасённых мятных таблеток, вызвался идти на доклад первым. И ведь пошёл. Я, с замиранием сердца, жду снаружи. Ровно через пол-минуты сияющий Лётчик вываливается из канцелярии и, гнусно хмыкнув, идёт переодеваться. Я ничего не понимаю — ведь то, что он пьян, мог не заметить только слепой и глухой. Захожу на свой доклад, открываю рот и вижу... за столом сидит дежурный капитан Гордиенко... пьяный не в [п]опу, а просто в две жопы.

Мужик дочку из детсада вечером забирает, а воспитательница ему жалуется:

— Ваша Леночка меня сегодня три раза нах[рен] послала!

— Да быть такого не может, она очень воспитанная девочка!

— Сегодня на завтрак были яблоки, все дети съели, а Леночка не стала. Я ей говорю: "Леночка, съешь яблочко", а она мне: "Идите нах[рен], Светлана Петровна! "Я её, естественно, в угол поставила. К обеду выпустила и говорю: "Леночка, ну доешь своё яблочко", а она опять: "Идите нах[рен], Светлана Петровна! "Ну, я её снова в угол. Выпустила к полднику, ещё раз предложила яблочко, а она снова меня послала! С девочкой надо что-то делать!

Мужик, пристально глядя на воспитательницу:

— Светлана Петровна, а вам с первого раза непонятно было, что Леночка не любит яблоки?

Вопрос, на который армянское радио не смогло ответить:

— если все страны станут социалистическими, то где мы будем покупать зерно?

— Соломон Маркович, а как у вас, стесняюсь спросить, с Цилей?

— Мы расстались...

— А шо такое?

— Таки я думал, шо моя Циля — любимая... Посчитал расходы, а она — дорогая!

Обычный день в грузинской армии.

Старшина зовет солдата:

— Эй, обезян, иды суда!

Солдат подходит и говорит:

— Товарищ старшина, я нэ обезян!

Старшина берет Устав и читает солдату начало статьи:

— "Солдат обезян... "

Проходит время. Солдат вместе с другими солдатами подходят к старшине и говорят:

— Товарищ старшина, ви тоже обезян!

Старшина:

—?

Солдат достает Устав и читает:

— "Старшина роты обезян... "

Старшина забирает Устав и говорит:

— Э-э, тут написано: "Старшина,..

(затем указывает пальцем на роту солдат) и произносит:

—... роты обезян... "